Сегодня инклюзивный театр становится всё более популярным. Причём это не просто одна из форм искусства, а важный социальный инструмент, который показывает, что творчество может быть разнообразным и многослойным. А театральное искусство доступно каждому.
На круглом столе в пресс-центре «АиФ-Петербург» обсудили, какая работа ведётся, чтобы не только актёры, но и зрители с инвалидностью могли прикоснуться к театральному Петербургу.
Искусство — в первую очередь
Максим — выпускник Кемеровской академии культуры и искусств, много лет он ставил номера профессиональным артистам. Режиссёр вспоминает — ещё будучи студентом, он попал на закрытое мероприятие и был приятно удивлён, увидев творческие инклюзивные коллективы. Тогда и задался вопросом, почему ребята не принимают участие в концертах, фестивалях, конкурсах наравне с обычными коллективами?
«Для чего это разделение? Зачем ребят закрывать, разделять — всё-таки каждый человек имеет право на самовыражение, независимо от его возможностей. Когда у моего младшего сына диагностировали ДЦП, я заметил, что ему был очень интересен театр, — говорит режиссёр. — Мы начали с ним заниматься, а сегодня сын — постоянный артист нашего театра».
Несколько лет назад Максим Гордеев с семьёй переехал в Петербург и в 2020 году создал свой инклюзивный театр, где актёры играют не только в классических постановках, но и в музыкальных спектаклях с полноценными вокальными номерами.
«Самому маленькому нашему артисту 3 года, а самому взрослому 51, — продолжает режиссёр. — Мы выпускаем постановки несколько раз в год, и прийти на спектакль может любой зритель. Конечно, ставить спектакли с инклюзивными артистами сложнее, чем с профессиональными. Нужно адаптировать под актёра и его возможности музыку, движения, диалоги. Важно, чтобы сцену мог отыграть и человек, который не ходит, и человек, который не разговаривает. Поэтому если актёр не может произнести ту или иную реплику, или у него не получается движение, то мы „правим“ спектакль. Причём последнее слово не всегда остаётся за режиссёром — заинтересованные актёры сами пытаются изобрести способ коммуникации со зрительным залом».
Зрителей на показы (они все бесплатные) приглашают через социальные сети. Рады всем, ведь для артиста очень важен зритель.
«И я ратую за то, чтобы была обратная связь от зрителя, — подчёркивает Максим Гордеев. — Мы всегда читаем рецензии, приятно, когда мы смогли удивить и ошеломить. Ведь спектакли мы делаем в первую очередь для публики, артисту ценна обратная связь. И неважно, это профессиональный актёр или артист инклюзивного театра».
Избавить от стереотипов
В основе инклюзивного театра лежит идея о том, что каждый имеет право быть услышанным и может увидеть свой талант. У многих получается — некоторые подопечные Максима не раз говорили о том, что хотели бы получить профессиональное образование.
«Не знаю, насколько это осуществимо, но приятно, что наши артисты хотят развиваться в этом направлении», — улыбается режиссёр.
Артисты с особыми потребностями находят возможность самовыражения на сцене, а зрители получают шанс расширить свои горизонты восприятия.
«Мы хотим избавить публику от стереотипов в отношении инклюзивных артистов и вообще всех людей с инвалидностью, — объясняет сын Максима Гордеева Матвей. Несмотря на то, что юноше всего 18 лет, он не первый год работает с отцом, помогая ему в постановках и перенимая опыт. — Я вижу, что наши спектакли вызывают эмоции не только у зрителей, но и у самих актёров. Причём им интересен как процесс обучения, преодоления каких-то страхов, зажимов, так и выход на сцену. Тем более что у нас получается продукт, который не стыдно показать».
«Когда люди с особенностями погружаются в творчество, это позволяет им почувствовать себя частью большой системы. Они могут выйти из своей „раковины“, рассказать о себе миру и тем самым разрушить стигмы, связанные с их особенностями. Это значительно повышает их коммуникабельность», — говорит спикер.
Вместе с тем Сухов отмечает: важна не разовая работа, а системный подход, создание полноценной экосистемы, как для инклюзивного артиста, так и зрителя с особенностями здоровья.
«Мы поддерживали первый в России мюзикл на русском жестовом языке „Дева Рейна“. Наша коллега Катерина Кононенко три месяца обучала профессиональных актёров жестовому языку, чтобы они смогли сыграть свои роли. Для нас это было не просто инклюзивное представление, а способ заявить: „Смотрите, есть глухие люди. О них не слышно, о них не знают, но они есть“. С моей точки зрения, миссия театра и некоммерческих организаций заключается не только в создании спектаклей. Наша цель — привлекать внимание общественности к проблемам людей, которых общество часто не замечает».
Шаг к сближению
Меняется и подход театров к доступной среде. Сегодня многие спектакли Петербурга понятны разным зрителям — с помощью тифлокомментариев для незрячих и перевода на русский жестовый язык для глухих. Например, в Театре Эстрады доступны 80% репертуара, среди них есть и хиты: «Ревизор», «Бармалей» и «Маугли». В Театре имени Ленсовета играют с тифлокомментированием около двух десятков спектаклей, в том числе фонвизинского «Недоросля» и гоголевскую «Женитьбу». В театре «Балтийский дом» на жестовый язык перевели «Семью в подарок». В Молодёжном театре на Фонтанке недавно создали новый тифлокомментарий — «Кабалу святош». В Театре на Литейном незрячие могут прийти на спектакли по Пушкину и Тургеневу.
Тысячам незрячих и глухих зрителям прикоснуться к искусству помог проект ТЕАТРБЕЗГРАНИЦ. Идея театроведа Светланы Мурза стала настоящим двигателем перемен в театральном мире Петербурга.
Знакомство театроведа с переводчицей жестового языка Оксаной Буцык стало началом проекта ТЕАТРБЕЗГРАНИЦ.
«Для того чтобы идея стала практикой, нужны союзники, единомышленники, — уверена Светлана. — Просто поставить переводчика на сцену недостаточно. Его — да ещё в особой подсветке — будут видеть все зрители. И у любого театра сначала возникает законный вопрос: не будет ли переводчик отвлекать зрителей от действия? Важно, чтобы режиссёры и худруки убедились, что появление ещё одного человека не нарушает магию спектакля, а наоборот, может сделать его глубже и выразительнее».
Другая проблема — техническая составляющая. Например, не у каждого театра сразу получается правильно организовать рабочее место тифлокомментатора. Ведь этот специалист должен работать в отдельном помещении с хорошим микрофоном и качественной видеотрансляцией или отличным обзором сцены, чтобы вовремя и точно описывать незрячим зрителям важные элементы действия.
Нельзя забывать и об инфраструктуре — как сделать так, чтобы незрячий человек самостоятельно ориентировался в театре, чувствовал себя комфортно?
«Всё требует настройки, в том числе и действий сотрудников театра, — говорит Светлана. — Это не слишком сложно, но нужны решимость, ответственность и практика».
В итоге уже восемь лет команда работает с десятком театров Петербурга и доказывает, что инклюзия в театре — не помеха в создании художественных произведений, а новый уровень профессионализма.
«Важно, что люди с особенностями стали чаще посещать театры. Когда мы начинали, всего 1% незрячих приходили в театр самостоятельно. Сегодня эта цифра выросла до 9%, значит, в театрах им удобнее и комфортнее», — отмечает Светлана Мурза, подчёркивая — её мечта сделать так, чтобы люди с особенностями здоровья могли прийти на спектакль так же легко, как и все остальные.
Кроме того, и сами театры всё больше проникаются такой работой.
«Когда актёры знают, что в зале есть люди с разными особенностями здоровья, они работают чище, — уверена Светлана. — Если артист не в первый раз сталкивается с глухими зрителями, он знает, что многие из них читают по губам, и актёрская дикция на спектакле становится чётче. Жесты тоже выглядят отточеннее и выразительнее, чтобы понятен был подтекст или состояние героя».
Интегрировать жестовый язык в спектакль непросто. Ведь жесты — не «перевод» слов персонажей, а другой способ мышления. Жестовый язык — это поток визуальных образов, с непривычной грамматикой. Поэтому переводчик проводит много времени не только над текстом пьесы, но и на репетициях, пытаясь передать метафоры, придуманные режиссёром.
«Актёры очень быстро учат жесты „спасибо“, „аплодисменты“, чтобы понимать и отвечать глухим зрителям на поклонах. И это небольшой, но очень важный шаг к сближению».
Мнение эксперта: «Учиться жить и общаться»
Доктор педагогических наук, профессор кафедры театрального искусства РГПУ имени Герцена Татьяна Полякова:
Особое значение инклюзивный театр приобретает в системе образования. В последние годы мы видим, что возрастает потребность в специалистах, которые могут работать 10ff с детьми с особыми потребностями. Именно эти специалисты помогают им адаптироваться, социализироваться и раскрывать таланты. Само направление педагогики театра, интегрирующее искусство и образовательные дисциплины, развивается как в Петербурге, так и в Москве и нуждается в поддержке и признании — в том числе на государственном уровне.
Однако трудности были и остаются. Во многих школах отсутствуют штатные единицы для таких специалистов, а у педагогов-наставников попросту нет необходимых знаний. Программы подготовки в университетах каждый год выпускают буквально единицы квалифицированных специалистов в области применения театральных методов в работе с детьми с особыми потребностями, а спрос на них гораздо выше.
Кроме того, не все руководители образовательных организаций осознают важность применения театральных практик в процессе инклюзии — на первый план из-за кадрового дефицита в школах часто выходят другие задачи.
Важный аспект — обязательное участие профессионального психолога в работе инклюзивного театра. Только в тандеме с педагогом театра можно выстроить безопасную и эффективную работу. Следует обсуждать ключевые вопросы: организационные условия публичных выступлений, критерии участия в фестивалях, меры создания этичной и безопасной среды для участников.
Сегодня инклюзивный театр особенно востребован из-за роста числа детей с ограниченными возможностями здоровья. Мы не можем строить отдельные школы для всех, и интеграция становится неизбежным шагом. Это большая нагрузка для системы образования, требующая как финансовой поддержки, так и методического сопровождения.
Инклюзивный театр — больше, чем творчество. Это работа на будущее, на общество, где разные люди могут учиться друг у друга и формировать среду, основанную на уважении и принятии. Для этого нам нужны специалисты, инвестиции в образование и готовность общества воспринимать инклюзию не как формальность, а как важную часть развития каждого ребёнка и взрослого».