Выборгское морское сражение было одним из самых крупных в истории российского флота. Но хотя оно закончилось победой, о нём, кроме историков, мало кто знает. В Выборгском заливе до сих пор лежат остатки затонувших фрегатов и линейных кораблей.
Забытая победа
Это сражение произошло во время Русско-шведской войны (1788–1990 гг. – Ред.). Тогда король Густав III решил вернуть часть отвоёванных Петром I земель, рассчитывая, что Россия, которой тогда правила Екатерина II, была слишком занята войной с Турцией.
Швеция в XVIII веке оставалась сильной морской державой, и её флот на Балтике по численности был сопоставим с русским. После двух лет позиционной войны Густав III решил прорваться к Петербургу, высадив десант в районе Петергофа и принудив соперника к миру на своих условиях. А перед этим шведы хотели поодиночке вывести из строя отдельные, стоявшие в разных портах Финского залива, эскадры нашего флота. Но их план провалился – основные русские силы объединились, не подпустив врага к Кронштадту.
Тогда флоту Густава III, включавшему сотню больших кораблей и около трёхсот небольших, пришлось уходить к Выборгскому заливу. Там он собирался высадить десант, перерезав коммуникацию с русскими войсками в Финляндии. Но подойти к Выборгу не удалось – там тоже стояла русская эскадра. И в тот момент выход в Финский залив уже перекрыла другая – адмирала Василия Чичагова. Она состояла из 30 линейных кораблей, 11 фрегатов и почти сотни небольших судов.
Шведский флот отступил и начал свой давно задуманный прорыв через западный фарватер – очень сложный, узкий, мелкий, проходящий между каменными банками и побережьем. Там стоял отряд контр-адмирала Иллариона Повалишина – пять линейных кораблей и один бомбардирский, которые держали фарватер под огнём.
Врагу на полном ходу удалось проскочить. И пока адмирал Чичагов, осознав, что это и было главное направление прорыва, направлял туда часть своих кораблей, большая часть корабельного флота неприятеля покинула залив, а гребные суда уходили в финские шхеры. Уклоняясь от русского огня, четыре линейных корабля, два фрегата и несколько более мелких шведских судов всё же налетели на каменные банки, оставшись там навсегда. В самом конце прорыва, чтобы избежать преследования, шведы направили к отряду Повалишина горящие брандеры. Но в суматохе боя брандер «Постильон» столкнулся с шведскими фрегатом «Земира» и линкором «Энигейтен» и поджёг их. Сцепившись, вся пылающая троица пронеслась по ветру вдоль эскадры Повалишина, а затем произошёл гигантский взрыв, видно который было за многие километры.
Русский флот бросился в погоню за шведами и преследовал их до самого Свеаборга.
«Таков был основной ход сражения, – рассказал старший научный сотрудник Института истории материальной культуры РАН, археолог Пётр Сорокин. – Потери с нашей стороны были минимальные – одна шхуна и несколько малых судов, со шведской значительные – 7 линейных кораблей, 3 фрегата и около двух десятков других судов. Однако основным силам вражеского флота удалось прорваться и уйти. Нерешительность адмирала Чичагова повлияла на ход сражения, и победа могла быть более выигрышной для России».
Несмотря на это, сражение стало одним из крупнейших в истории Балтики, навсегда покончив с доминированием шведского флота.
«Но всего неделю спустя русский гребной флот под командой Нассау-Зигена потерпел поражение под Роченсальмом, это современная Котка в Финляндии, – объяснил Сорокин. – Принц пытался сделать подарок Екатерине II – к годовщине её восшествия на престол, напав на шведский флот в неблагоприятных навигационных и погодных условиях, и потерял там много судов».
Так неприятель взял реванш, а вскоре закончилась и сама война: был заключён мир, в результате которого Россия ничего не приобрела. «Вероятно, поэтому Выборгское сражение, как и сама война, не очень известны», – предположил археолог.
Вся правда на дне
Сражение это историки изучали давно – по документам, картам, донесениям того времени, пусть и весьма противоречивым. Были и попытки реконструкции боя. Новую информацию о том, что тогда происходило, судьбе затонувших кораблей, их конструкции и материальной культуре того времени удалось получить в результате археологического изучения акватории Выборгского сражения.
«Некоторые моменты, например, места гибели отдельных судов, указанные на картах, были значительно уточнены», – рассказал Сорокин.
Первую подводную археологическую экспедицию Института истории материальной культуры РАН организовали в канун двухсотлетия битвы, в 1990 году. Последние масштабные исследования с участием учёных института проводились в 2003-м. Сначала поиск вёлся при помощи точечных водолазных погружений, но они были малоффективны, и к поискам подключили поисковую геофизическую аппаратуру.
Археологам удалось найти все крупные шведские корабли. Задача была непростой – стоявшие на банках остовы были разрушены штормами, и их обломки разнесены по большой акватории. Только в 1995-м у подножия банки Репие на глубине 30 метров обнаружили один из самых крупных кораблей – линейный корабль «Хедвига Елизабет Шарлотта». Корпус его был разломан и сильно повреждён. Позднее поисковики нашли на банке Паслуота ещё два корабля – линейный корабль «Ловиза Ульрика» и фрегат «Уппланд».
В 1998-м на глубине 30 метров был найден остов одного из взорвавшихся шведских судов – фрегата «Земира». Остатки брандера «Постильон» обнаружили на мелководье в бухте Дальняя, а в 2003-м нашли и линейный корабль «Энигхетен», распавшийся на несколько частей. Неподалёку от него лежала шведская штабная яхта «Аврора» – в неё ниже ватерлинии попало ядро, после чего она сразу затонула.
Под охраной
После первых научных экспедиций к затонувшим кораблям потянулись частные искатели. Кто-то хотел пополнить коллекции музеев, кто-то искал ценности. К тем и другим учёные относятся плохо: даже в музее поднятые из-под воды вещи, особенно деревянные, без консервации быстро рассыпаются. А железные так и вовсе крошатся прямо в руках. Консервация же – дорого и очень долго, к чему многие музеи оказываются не готовы.
Археологи стремятся не столько поднять предметы, сколько восстановить исторические события. Они создают трёхмерное изображение объекта с точной фиксацией места находок, и только так можно получить полную картину – включая то, что не описано ни в одном документе. Если возможности консервации нет, проблемные артефакты оставляют под водой.
Исследователи предложили поставить затонувшие корабли на государственную охрану – в качестве памятников морской археологии. И в 2003 году, когда появился соответствующий закон, 13 судов из Выборгского залива первыми попали в список охраняемых. Ещё несколько лет ушло, чтобы запретить их посещение.
Драккаров, увы, нет
При подъёме и консервации артефактов учёных, прежде всего, интересует всё то, что характеризует конструкцию корабля, его оснастку, а также декоративные украшения и бытовые предметы. Ну и, конечно, оружие. «В основном это боеприпасы, ядра и картечные заряды и даже сами пушки. От частей ручного огнестрельного оружия – ружей и пистолетов, чаще деревянные рукояти, украшенные бронзовыми накладками, поскольку железные детали почти не сохраняются», – рассказал Сорокин.
Археологи нашли немало посуды – стеклянной, керамической, фарфоровой, монеты, в том числе короля Густава III. Эта коллекция сейчас хранится в Эрмитаже и, по словам Сорокина, представляет собой очень высокую ценность – почти все предметы там цельные.
Ну а одна из самых примечательных находок – русский фрегат «Олег», в 1869 году столкнувшийся с другим судном неподалёку от острова Готланд. Его обнаружили в 2003 году, он лежит на глубине около 60 метров и прекрасно сохранился. Также учёные по сей день с большим интересом изучают разбросанные по мелководью части линейных кораблей «Портсмут» и «Лондон», составлявших основу флота Петра I. Они ушли на дно в 1719 году при переходе в Кронштадт в районе Ораниенбаума.
Конечно, археологи мечтают найти более древние суда – например, драккары викингов. Такой удалось найти прямо под боком – у финской Котки. Но в наших водах – пока нет. В Старой Ладоге иногда попадаются их фрагменты. «Было бы очень интересно обнаружить такое судно под водой, потому что там оно сохраняется в целостности», – заключает Пётр Сорокин.