27 января – День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Прошло 73 года, однако до сих пор этот период в истории Северной столицы во многом остаётся закрытым, считает историк Никита Ломагин, свыше 30 лет изучающий «белые» пятна осады.
О голоде не думали
Елена Данилевич, «АиФ-Петербург»: Ваша докторская посвящена в том числе «негативным» настроениям ленинградцев в период войны. Однако об этом ни тогда, ни сейчас говорить не принято. Откуда же сведения?
- Из многочисленных официальных документов, дневников, архивов. Они подтверждают: реальное положение дел тогда мало кто предвидел. В августе 1941-го, например, в город приехала большая комиссия Государственного комитета обороны. Цель - создать запас продовольствия на три месяца. То, что Ленинград окажется в кольце уже почти через неделю, никто даже не представлял. Не могли принять и чёткого решения по эвакуации. Директорам Кировского, Ижорского заводов несколько раз приходили распоряжения: эвакуироваться, отставить, затем снова эвакуироваться. А это значит - демонтировать станки и оборудование, погрузить, выгрузить и т. д. Всё в условиях войны!
Или возьмите транспорт. Секретарь горкома Лысенко, отвечавший за эту отрасль, в феврале 1942-го застрелился, потому что видел: поставки продовольствия, боеприпасов срываются, и он бессилен что-либо сделать… Прибавьте информационный вакуум. Остроумова-Лебедева писала: «Все знают, что происходит с Ленинградом. Немцы от своих шпионов, англичане, американцы от своих. И только мы, жители, ничего не знаем».
- Тем не менее люди вели себя героически...
- Моя бабушка пережила самую суровую первую зиму. Выжить и сохранить троих детей удалось благодаря рабочей карточке и помощи родственницы в Уткиной заводи, у которой чудом осталось немного капусты и муки. Бабушка пешком ходила к ней с Васильевского острова, почти 20 км туда и обратно. Дед пошёл в ополчение и погиб в сентябре, в бою. И так почти в каждой семье. Но жизнь в городе не останавливалась. Подавались, например, рационализаторские предложения, причём очень серьёзные. В Институте физиологии им. Павлова продолжались опыты по изготовлению заменителей крови. Не останавливало вещание радио, шли спектакли и в Театре музкомедии. Однако известно, что его руководитель несколько раз пытался выяснить, почему их не эвакуируют. В горкоме ему ответили, что артистам оказано высокое доверие - поднимать настроение ленинградцам.
Обвесы и обсчёты
- Но самой тяжёлой была пытка голодом…
- Между тем запасы в городе имелись. В специальных холодильниках до весны 1942 года находилось 4 тысячи тонн субпродуктов, предназначенных до войны на экспорт. И только когда стало очевидно, что сроки годности заканчиваются, их отдали населению. Завозилось продовольствие и в жутком декабре 1941-го, но его распределение, хранение и учёт вызывают множество вопросов. Так, сохранились обращения с просьбой провести поверку весов на продовольственных базах, потому что две трети весов её не проходили… и появлялась возможность для воровства, обвесов, обсчётов. Не случайно на чёрном рынке хлеб был всегда…
- А правда, что за «125 блокадных грамм с огнём и кровью пополам» надо было ещё и заплатить деньги?
- Правда. Рабочим на заводах выдавали зарплату и карточки. Люди ночами стояли в очередях, чтобы получить хлеб. Трагедия заключалась в том, что так называемым иждивенцам полагался самый маленький паёк. Считалось, их должны кормить те, кто трудится. Этим во многом объясняются колоссальные жертвы, прежде всего среди подростков и стариков. Сегодня доступны и сотни писем, где ленинградские женщины спрашивают: «Почему мы получаем существенно меньше? Ведь мы отдали фронту самое дорогое - сыновей, мужей, отцов. И иждивенцами стали не по своей воле. Дайте нам работу!». С рублями тоже случались перебои. Зимой 1942 года из-за несогласованности деньги не завезли, и люди не могли получить зарплату и выкупить хлеб. Только в 2014-м рассекретили документы, где руководители города и Госбанка выясняют, почему в Ленинграде нет денег. Для многих это значило верную смерть.
Гастроном № 1
- Не хочется думать, что в Смольном в это время ели пирожные, как утверждают некоторые исследователи.
- Давайте начистоту: может голодная власть эффективно решать сложные задачи? На мой взгляд, нет. Были ли в обеспечении Жданова, партийной верхушки излишества? Тоже нет. Есть материалы бюро горкома по «пресечению попыток спекуляции продовольствием», к которым имели доступ сотрудники Смольного. Таких безжалостно выгоняли из партии и судили.
Конечно, иерархия потребления сохранялась. Номенклатура получала литерное питание, работали и спецраспределители. Один из них находился в Елисеевском гастрономе. В документах Продовольственной комиссии Военного совета Ленфронта он именовался «Гастроном», иногда «Гастроном № 1». К спецмагазину прикреплялись крупные учёные, деятели искусства и члены их семей. Но эти люди, повторю, не жировали.
В целом же руководители города были достаточно совестливыми. Тот же Алексей Кузнецов, секретарь горкома и член Военного совета, не раз повторял своим подчинённым: «Вы в тепле, накормлены и должны думать о людях. Работать 24 часа, организовывать движение транспорта, заботиться о детях, бороться с воровством». Кстати, когда в 1949-м было сфабриковано «Ленинградское дело», партийным лидерам что только не вменяли. А вот претензий к блокадному времени не было. Это подтверждает абсурдность обвинений в излишествах.
- Тема блокады очень интересует и Запад. Все мы помним, какой резонанс вызвало выступление Даниила Гранина в Бундестаге, а в эти дни в США выходит книга «Война внутри. Дневники блокадного Ленинграда»...
- Я лично знаю её автора - профессора Алексис Пери. Она вдумчивый, профессиональный историк. Прекрасно владеет русским, шесть лет работала в Петербурге, много общалась с блокадниками. Сейчас в Великобритании впервые проходит выставка рисунков, сделанных в осаждённом городе. Её девизом являются слова: «Пусть эта выставка будет предостережением современникам, насколько опасна война для существования
человечества».
И здесь, мне кажется, нам самим надо сделать определённые выводы. Как, например, получилось, что ряд материалов, доступных в 1990-е, сейчас снова засекретили? Кто-то боится, что документы скажут правду? Но сильное общество может с достоинством и покаянием преодолеть страхи прошлого, провести работу над ошибками. А вот недостаточно зрелое старается либо замалчивать проблемы, либо утверждать, что они поднимаются недоброжелателями. Жители блокадного Ленинграда всему миру показали, как в тяжёлых, страшных условиях можно оставаться людьми. И замалчивать что-то недостойно их памяти. Сегодня надо сделать всё, чтобы на карте блокады «белых пятен» оставалось как можно меньше.