Актёра Юрия Кузнецова поклонники любя называют «Мухомором» — это прозвище приклеилось к нему за много лет съёмок в сериале «Улицы разбитых фонарей». Хотя он снимался и во многих других культовых фильмах — «Брат», «Преступление и наказание», «Мой друг Иван Лапшин», «Противостояние», «Торпедоносцы», «Гений». 3 сентября народному артисту России исполнилось 80 лет.
Как складывался его путь в кино и театре? Как работалось с именитыми коллегами и режиссёрами? И что помогало создавать запоминающиеся образы? Об этом Юрий Кузнецов рассказал в эксклюзивном интервью spb.aif.ru.
Кино началось с криминала
— Юрий Александрович, слава к вам пришла уже после 50 лет, а до этого были непростые времена. Как мальчишке из глухой сибирской деревни удалось стать одним из самых востребованных российских актёров?
— Вы знаете, о славе я бы не говорил. Скорее — популярность, известность. Родился я в Абакане, но детство прошло в деревне, куда перевели отца, работавшего в милиции. Он был и председателем колхоза — назначили по партийной линии. В этом колхозе была всего одна улица — без света, а в хозяйстве из техники только машина и трактор, больше ничего. Главной силой считались лошади, с тех пор я и прикипел к лошадкам.
Школа тоже размещалась в обыкновенной избе, где все дети занимались в одном классе и с одной учительницей. Поставили несколько рядов парт и разделили: эти парты — первый, эти — второй, эти — третий и четвёртый класс. Одни пишут буквы, другие решают задачи. Так — четыре года, затем я перешёл уже в среднюю школу. Она находилась в посёлке, километров за десять, куда пришлось ходить ещё четыре года — до 8-го класса.
— Тяжело, но вы говорили, что именно там произошла первая встреча с кино. Как это случилось?
— Раз в неделю в деревню приезжал киномеханик с движком. Вместо экрана — простыня, и таким образом показывали фильмы. Но нужно было купить билет. Денег у нас, мальчишек, никогда не водилось, однако нашли выход. Билет стоил 5 копеек и столько же — куриное яйцо. Чтобы не тырить из-под своей курочки, мы ходили на колхозную птицеферму, брали оттуда ещё тёплые яички и несли в магазин. Так что моё первое свидание с кино началось с криминала, что, впрочем, никого не останавливало. Мы получали свои 5 копеек и торжественно занимали места в «зрительном зале» — на лавке. Это был настоящий праздник.
— Как же удалось выйти на большую сцену, получить актёрское образование, профессию?
— Сейчас, заглядывая в солидные прожитые годы, даже не могу сказать, что меня сподвигло сделать первый шаг и пойти в артисты. Никаких кукол, домашних театров — ничего даже близко не намечалось. Тем не менее в Абакане я записался в драмкружок, а когда закончил школу, без всяких метаний поехал поступать во Владивосток, где открылся институт искусств. Отправиться в Москву было просто страшно. Во Владивостоке сыро, сквозняки, так что я простудился, потерял голос и на перовом туре почти шептал. Но прочёл отрывок из «Василия Тёркина», меня приняли.
Кстати, моим однокурсником был Александр Михайлов, который потрясающе сыграл Василия Кузякина в легендарной картине «Любовь и голуби». Удивительно, но, не имея никакого опыта камеры, я никогда не боялся, вёл себя без зажимов. Не знаю, откуда такая смелость, однако на площадке я чувствовал себя свободно, что помогало сосредоточиться на роли, диалоге с партнёром.
Абдулов всегда опаздывал
— Вам в целом везло на случайные, но очень важные встречи. Ваше фото в Омском драмтеатре увидел второй режиссёр Юрия Германа и сразу пригласил на пробы главного героя в фильм «Мой друг Иван Лапшин». Как вам, новичку, работалось с Германом, который тщательно следил за достоверностью даже в мелочах?
— На Лапшина меня не взяли, зато предложили роль начальника милиции. Рядом на площадке работали Андрей Миронов, Алексей Жарков, Нина Русланова. Герман требовал абсолютной точности деталей. Заставил артистов сделать стрижки полубокс, в соответствии с эпохой, и никаких возражений, что причёска нужна для другого спектакля, не принималось. А в финале, например, есть сцена с массовкой, где люди по традиции того времени одеты в бумажные носки, которые завязываются под коленями. Эти носки не видно, они под одеждой, но он попросил костюмеров проверить застёжки у каждого артиста. И так — во всём. Для меня это стало огромной школой мастерства.
— Также вы дружили с Александром Абдуловым. Каким он был?
— Мы вместе снимались в фильмах «Шизофрения», «Гений», «Над тёмной водой». Что касается съёмок — Саша всегда опаздывал. Причём серьёзно. Потому что был нарасхват, много работал в кино, театре, часто в другом городе, пока доедет или прилетит... Ждём час, два, народ возмущается, подъезжает машина, и Саша, только открыв дверцу, выдаёт какой-то убойный анекдот. Потом ещё один. Всё — напряжение уходит, улыбки, «камера, мотор» — процесс пошёл. Он жил на полную катушку, ярко, но без всякой звёздности, фанаберии, был простым и открытым человеком. Это и школа Захарова, и собственная натура.
— Снимались вы и с Сергеем Бодровым, Светланой Крючковой. Как складывались творческие отношения?
— С Сережей Бодровым мы встретились в фильме «Брат» Алексея Балабанова, который предложил мне роль Гофмана. «Лёша, — говорю,— спасибо, но посмотри на мой профиль какой я Гофман». «Ничего, — отвечает, — ты из тех Гофманов, которые при Петре приехали и уже давно обрусели». Серёжа, замечу, был очень разносторонним человеком. Мало кто знает, что он закончил МГУ с красным дипломом и защитил диссертацию по венецианской живописи и эпохе Возрождения.
Работал я и с его отцом, Бодровым-старшим, режиссёром мелодрамы «Я тебя ненавижу». Там же снимался и с Светланой Крючковой, которая играла мою жену. Кстати, семейный дуэт мы составили с ней и в «Литейном, 4», так что Светлана Николаевна дважды моя экранная «жена».
— В фильме «Царь» Павла Лунгина вы создали запоминающегося Малюту Скуратова. С одной стороны — опричник, палач, с другой — любящий отец, который нежно относится к сыну-инвалиду. Как рождался этот противоречивый образ?
— Приступая к роли, я много читал Ключевского, Соловьёва, других историков. Малюта был первым представителем, как мы бы теперь сказали, системы, силовых структур. Брал на себя многие тяжёлые вопросы, помогал их решать царю. Но это человек своего времени, с его жестокими порядками, причём близкий к трону, где идёт постоянная борьба за власть. И одновременно любящий семьянин. Всё в нем уживалось настолько органично, что это имя не забылось в истории и даже стало нарицательным.
Как Кузнецов стал Мухомором?
— И всё же одной из главных для вас стала роль подполковника Петренко, легендарного Мухомора в «Улицах разбитых фонарей». А почему появилось такое прозвище, ведь в сценарии его нет?
— Всё вышло случайно, как и многое в моей жизни. Сергей Селин, играющий Дукалиса, как-то в шутку в кадре ко мне так обратился, но режиссёр услышал, и ему понравилось. Так и осталось — Мухомор. Во многом сходство есть. Я играю начальника убойного отдела — человека немолодого, советского времени, предпенсионного возраста, с простой и понятной судьбой. Отец-командир, ворчливый, но умудрённый опытом, порядочный и справедливый. К своим подопечным он относится по-отечески, не даёт в обиду, защищает, но в то же время строго спрашивает результаты.
Сериал вышел очень хороший, искренний и сразу понравился зрителям. Жаль, что со временем на нём стали откровенно зарабатывать, что сказалось на качестве. Я был этим недоволен, не раз высказывал мысли вслух, в результате авторы Мухомора убрали.
— Недавно вы приняли участие в фильме «Чекаго». Картину снимали в том числе в Хакасии, вашем родном Абакане. Решили поддержать земляков?
— В том числе. У меня там родня, так что с радостью встретились. Хорошо, что молодёжь может найти себя — знаю это по своему племяннику. Если у тебя есть голова, руки, найдёшь и работу, и заработок. Идёт большое строительство, причём строят добротно, красиво.
— Мы с вами встретились в Солнечном (поселок в Курортном районе Петербурга. - Ред.). А как и где в обычное время проходит ваша жизнь?
— Летом преимущественно на даче. Рядом — мои близкие, дочь Саша, она мой директор, распорядитель, следит, чтобы всё проходило вовремя. Работы немало. Скоро премьера фильма «Сталин» Владимира Бортко, где я сыграл роль Андреева, крупного партийного деятеля, но — незаметного, серого кардинала. Также играю в театре «ВелесО». Это необычный творческий коллектив, где вместе с артистами в постановках принимают участие и лошади. Так что я по-прежнему «на коне». На работе — востребован, телефон звонит, дома — меня ждут, что для каждого человека самое главное.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
