Эпидемия злоупотреблений? Денис Яуров — о росте долгов и страхе банкротства

Объем просроченной задолженности по кредитам в России продолжает расти опережающими темпами. По итогам девяти месяцев прошлого года портфель плохих долгов банков вырос на 490 млрд рублей и достиг 2,34 трлн. При этом количество процедур банкротства физических лиц, хоть и увеличивается на десятки процентов ежегодно, остается относительно небольшим — около 500 тысяч в год. Управляющий партнер «ФЦБ» и руководитель комитета медиации АРИБ Денис Яуров рассказал о тонкостях взаимодействия с должниками и вариантах выхода из сложной финансовой ситуации.

— Денис, как крупный финансовый эксперт, что лично вы думаете о сложившейся ситуации?

— Рост долгов — следствие роста кредитования. Первый и главный фактор: объем выданных кредитов растет, а вместе с ним закономерно увеличивается и доля проблемных займов. Поэтому логично ожидать пропорционального роста и просрочки, и банкротств. Это не «эпидемия злоупотреблений», а естественная математика рынка. Проблема не в том, что слишком много людей идут на банкротство, а в том, что его охват все еще недостаточен для масштабов долговой нагрузки.

— Что поменялось за 2025 год?

— Сейчас крупные кредиторы стали смотреть на наш рынок куда жестче и громче говорить о «раздолжнителях» и мошенниках. Проблема в том, что под общий информационный шум попали все участники.

На рынке есть как минимум три группы. Первая — добросовестные юридические компании, которые ведут дела строго по закону. Вторая — «серая зона» посредников, которые обещают помощь, но приносят клиенту минимум пользы. Третья — мошенники, чья цель заключается лишь в том, чтобы забрать последние деньги должника.

Когда в публичном поле формируется обобщенный негативный образ — «все юристы по банкротству — проблема», — это удар по всей системе.

Кредиторы усилили контроль над рынком: за десять лет они увидели устойчивый рост числа банкротств и своих потерь. Отдельные громкие случаи, когда вскрывались мошеннические схемы отдельных юридических компаний, сформировали образ рынка как сплошной криминальной истории. Во многом это естественная реакция на сложный и малоизученный процесс: вместо того чтобы разбираться в его устройстве, его стремятся ограничить.

Давление выражается по-разному. Ужесточаются требования к операциям, компании сталкиваются с блокировками счетов, впереди — ограничения рекламы услуг по банкротству. В публичном поле звучит один и тот же тезис: «юристы подталкивают людей к банкротству, банки и государство от этого только проигрывают».

На деле от такой кампании в первую очередь страдают добросовестные должники, которые и так боятся сделать шаг к законной процедуре. Для мошенников это мало что меняет — они просто меняют вывеску и уходят еще глубже в тень.

Важно понимать: банкротство — это законный инструмент урегулирования безвыходных долговых ситуаций.

— Кто же жертва в данной ситуации?

— В первую очередь от этого разрыва страдают сами заемщики. Человек, который отдает 70–80% дохода на обслуживание долгов и берет новые кредиты, чтобы закрыть старые, оказывается в тупике. Но вместо того чтобы обратиться к законной процедуре, он часто ее боится — из-за информационного шума, непонимания или высокой стоимости услуг. В итоге проблема не решается, долговая яма становится глубже, а стресс и риски для человека растут.

Я регулярно вижу клиентов, которые отдают по кредитам 70–80% дохода и берут новые займы, чтобы закрыть старые. Закон дает таким гражданам право обратиться за банкротством.

Для банков неопределенность вокруг банкротств создает «фактор икс» в риск-моделях. Они могут примерно прогнозировать возвраты, но сложно оценить, какая часть должников в итоге пойдет на процедуру. При этом списания через банкротство — лишь часть общего объема проблемного портфеля. В некоторых случаях завершенная процедура даже выгодна кредитору: она позволяет разморозить резервы и закрыть проблемную историю.

— Какие варианты разрешения проблемы вы видите?

— Решение вопроса лежит не в ужесточении или запретах, а в стандартизации и повышении доступности процедуры. Сейчас рынок банкротства перегружен игроками — от профессиональных юристов до компаний, которые фактически вводят должников в заблуждение и дискредитируют сам институт банкротства. Это разгоняет стоимость услуг, запутывает клиентов и подрывает доверие к процедуре.

Для банка завершенная процедура банкротства тоже может быть приемлемым исходом: высвобождаются резервы по проблемному долгу, капитал размораживается, а человек возвращается в экономику.

Именно для этого мы создаем Ассоциацию развития института банкротства (АРИБ). Наша цель — предложить архитектуру цивилизованного банкротства: обязательную консультацию должника, саморегулируемую организацию юридических компаний, обязательный добанкротный анализ, курс финансовой грамотности и ряд других инструментов.

Рост просроченной задолженности — это системная проблема, связанная с объемами кредитования и экономической ситуацией. Банкротство же — не ее причина, а часть решения. Но чтобы этот инструмент работал, нужны прозрачные правила, защита от недобросовестных практик и доступная стоимость услуг. Только тогда разрыв между долгами и финансовым спасением начнет сокращаться, а граждане получат шанс на новый старт.

Опыт показывает: там, где банк готов разбираться в сути, конфликта нет. Есть кредиторы, которые выстраивают рабочие отношения, создают внутри себя сервисы для работы с банкротами и опираются на реальные данные по клиентам. В таком формате банкротство становится понятным процессом, где роли и риски всех сторон прозрачны.