Финские историки пожаловались на сложности с доступом к документам, полученным из российских архивов. Ограничения действуют ещё с осени 2022 года, однако теперь вокруг них разгорелась публичная дискуссия: исследователи говорят о самоцензуре, а Национальный архив Финляндии объясняет ситуацию требованиями соглашений и информационной безопасности.
Почему появился 9999 год
Доступ к попавшим под ограничения историческим материалам, как сообщает Yle, ограничен до конца 9999 года. Речь идет примерно о миллионе страниц документов, охватывающих период с 1500 по 1990 год. Их копии начали систематически доставлять в Финляндию в 2005-м в рамках сотрудничества Национального архива с российскими архивами. На поиск и копирование материалов из финского бюджета потратили свыше миллиона евро.
Сейчас документы доступны исследователям в читальных залах Национального архива, однако работать с ними дистанционно нельзя. Запрет коснулся даже даже рисунков начала XX века с видами крепости Свеаборг.
Что касается фигурирующей в документах фантастической цифры, по словам профессора кафедры европейских исследований СПбГУ Татьяны Романовой, она вовсе не означает, что финские власти действительно решили закрыть документы почти на восемь тысячелетий. Как учёный объяснила «Ридусу», 9999 год, вероятнее всего, является техническим предельным значением архивной системы. Такой срок позволяет не продлевать ограничение вручную.
Глава Национального архива Финляндии Пяйви Хаппонен также подчеркивает, что речь не идет о полном запрете на работу с документами. По ее словам, соглашения предусматривают два варианта доступа: в читальных залах или через защищенное удаленное соединение. Такой дистанционной системы сейчас нет, поэтому материалы можно изучать только непосредственно в архиве. Хаппонен заявила, что в планах есть создание защищенной среды удаленного доступа.
Историки спорят с архивом
Но такое объяснение устраивает не всех исследователей. Профессор истории Дмитрий Фролов, до конца 2022 года отвечавший в Национальном архиве за развитие и связи с Россией и странами бывшего СССР, считает ограничения проявлением самоцензуры.
По его словам, возможность предоставлять материалы через интернет обсуждалась еще во время сотрудничества двух стран и была закреплена в последних соглашениях. Фролов также обращает внимание, что в России эти документы рассекречены.
Бывший руководитель Национального архива Юсси Нуортева также усомнился в обоснованности нынешнего порядка. Он напомнил, что одна из задач архива — обеспечивать условия для научных исследований.
На практике же отсутствие удаленного доступа заметно усложняет работу ученых. Им приходится приезжать в Хельсинки или заказывать оцифровку необходимых дел. По данным журналистов Суоми, ожидание может занимать месяцы, а копирование одной папки обходится почти в 60 евро.
Также стали недоступны и отдельные материалы, которые прежде находились в Сети. В частности, исчезла база данных о советских заключенных, которых финны содержали в лагерях в Восточной Карелии в 1941–1944 годах. Хаппонен объяснила это решение рисками информационной безопасности на фоне споров вокруг событий того периода.
Несмотря на явные неудобства для историков и критику со стороны научного сообщества, спустя четыре года ограничения продолжают действовать. Исследователи уже обращались в Национальный архив и Министерство образования и культуры Финляндии, однако, по их словам, результата это не принесло. Руководство архива пока пересматривать действующий порядок не спешит: там обещают создать защищённую среду для дистанционной работы с документами, но конкретных сроков её запуска не называют. Изменит ли ситуацию новая волна общественного интереса к проблеме – пока никто сказать не может. Spb.aif.ru следит за развитием событий.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
