С 1 сентября школы города, как и всей России, ждёт целый ряд изменений. Однако одной из самых обсуждаемых стала трехуровневая оценка поведения, которая вводится со второго по восьмой класс. Её будут ставить с учётом нескольких критериев: «дисциплина и соблюдение устава школы; социальное взаимодействие с другими детьми и педагогами; личностные качества и учебная активность».
Если всё на высоте — можно рассчитывать на «образцовое» Есть проблемы — тогда «допустимое» и хулиганам, нарушителям грозит «недопустимое» поведение. Но как это будет работать в реальности? Не приведёт ли новая система к конфликтам? Детали обсудили участники экспертного клуба «Аиф», которые собрались в пресс-центре издания.
Задача — навести порядок
По решению Министерства просвещения каждый регион должен будет выбрать десять пилотных площадок. В Петербурге это школы, которые находятся в Выборгском, Калининском, Московском, Невском и Приморском районах.
«Мы только в начале пути, поэтому нам так важен опыт коллег, которые в прошлом году уже участвовали в данном эксперименте, — отметил первый заместитель председателя комитета по образованию Санкт-Петербурга Павел Розов. — Сегодня всё ещё сохраняются дискуссии о том, как правильно интерпретировать результат, что является допустимым, а что нет. В любом случае анализ поведения ученика будет комплексный, с учётом многих фактов, а не по одному отдельному эпизоду».
Павел Розов подчеркнул, что педагоги уже прошли соответствующую подготовку, тренинги, составлены методические рекомендации, так что сложностей быть не должно.
Активно включились в проект и две школы Невского района.
«Мы говорим не о карательном, а прежде всего позитивном настрое, — подчеркнула директор школы № 691 Ольга Соппа. — Оценка поведения рассматривается как зона роста и признания успехов ученика. Поэтому сейчас наша задача — навести порядок и сделать образцовое поведение модным в глазах ребят. В свою очередь они будут понимать, что находятся под контролем. При этом такая отметка никак не отразится на их общей успеваемости, допуске к итоговой аттестации ОГЭ».
По словам руководителя в школе создан управляющий совет, который полностью поддержал новый подход, а также изменены правила внутреннего распорядка. Продумана и система поощрения. Ученики с образцовым поведением получат бонусы. Это может быть мерч с символикой, призы и стимулы. Планируют в школе создать и клуб лидеров, где с подачи подростков будут проводиться различные мероприятия.
«Наша цель, чтобы дети сделали осознанный выбор в строну образцового поведения», — заключила Ольга Соппа.
Еще один отчёт?
«Оценка поведения — это маркер для всех нас, — поддержала коллегу директор школы № 14 Светлана Широкова. — Если мы видим, что ребёнок ведёт себя плохо, значит должны подключиться все службы, в том числе психолог, социальный педагог».
Она подчеркнула, что новая система планировалась заранее, так что «все готовы». Ну а основной арсенал, который для воспитания есть в руках учителя — это беседа, помощь, совет старшеклассников, поддержка со стороны родителей.
Но не всё так однозначно. Директор физико-математического лицея № 239 Максим Пратусевич, например, к предлагаемой системе относится скептически. По его мнению, это еще один виток бюрократии.
«Ученик может оспорить эту оценку и прийти на заседание конфликтной комиссии. Значит мы ее собираем, начинаем вести протокол, готовить документы и т.д. Мне кажется, хлопот здесь больше, чем реальных результатов. Не проще вызвать ребенка и с ним поговорит? И не надо никаких комиссий».
А учитель истории и директор школы № 705 Иван Маньякин процитировал известного педагога, Антона Макаренко. Он успешно перевоспитывал юных правонарушителей и говорил, что ребенка нужно не только любить, но и требовать от него, в том числе дисциплины. Первые итоги эксперимента подведут в мае. А с 2027/28 учебного года оценки за поведение планируют ввести во всех школах России.
Поставили градусник, а лекарство не дали?
Доцент института психологии РГПУ им.А.И.Герцена Галина Иконникова:
«Насколько необходимы сегодня в школах изменения, которые касаются оценок поведения? С точки зрения психологии есть несколько спорных моментов. Так дети во 2-8 классе находятся в стадии активного формирования и самооценки. Получив ярлык «недопустимое поведение» ребёнок, особенно подросток 12-14 лет, бессознательно начнёт ему соответствовать. Он решит: «Раз я плохой — значит, буду плохим». В итоге это не исправит нарушения, а наоборот — закрепит отклонение от нормы. Кроме того, для тревожных детей, которых очень много, эта система станет источником хронического стресса. Они начнут бояться не двойки по математике, а замечания за случайную шутку на перемене.
Учитель тоже рискует превратиться в надзирателя. Он и так перегружен отчётностью, а теперь добавится ещё один мониторинг по 4-5 критериям. Это большая нагрузка, требующая эмоций и времени. Не получится ли так, что педагог вынужден будет не учить, а фиксировать каждый чих ребёнка, чтобы обосновать — почему он поставил «допустимо», а не «образцово». Не исключён и конфликт лояльности. У одного наставника этот ученик на уроках буянит, а классный руководитель, например, видит его активным волонтёром на субботнике. Договориться будет сложно, соответственно и оценка станет зависеть от личных симпатий.
Да и родители, чей ребенок получил «недопустимо», вряд ли спокойно к этому отнесутся. Опыт показывает: первым делом они станут искать виноватых и найдут их среди учителей. В перспективе это может обернуться жалобой или даже судебным иском, что сделает атмосферу в школе более напряженной. Есть и другая опасность. Чтобы избежать конфликтов учителя просто «уйдут в тень». Начнут ставить «допустимо» 80% класса, а «образцово» — только отличникам. В результате система сведётся к формальности и мало что даст. Также может возникнуть иллюзия, что вежливость заменяет знания, что в корне неверно.
Настораживает и то, что в документе много говорится о механизме оценки, однако ничего не сказано о психологической поддержке ребёнка. Это напоминает ситуацию, когда поставили градусник, но не дали лекарство. Поэтому, чтобы вести диалог, а не выносить вердикт, нужно закрепить право родителей на апелляцию и совместную работу с психологом. А для ребёнка составить «график роста», где отмечать положительную динамику. «В сентябре ты дважды опоздал, а в октябре — ни разу. Ты стал лучше, молодец!» Наша цель не наказать, а воспитать, помочь детям выстроить внутреннюю мотивацию, дать педагогам практический инструмент. Иначе оценка поведения может стать оружием в руках уставшего учителя«.
Кстати
В рамках федерального пилотного проекта оценки за поведение учеников будут выставлять в десяти школах из пяти районов Петербурга:
- Выборгский район — гимназия № 114 и школа № 457.
- Калининский район — школа & 1f40 amp;#8470; 633 и гимназия № 192.
- Невский район — школы № 14 и № 691.
- Московский район — школы № 484 и № 489.
- Приморский район — школы № 38 и № 632.
Что еще нового вводится с 1-го сентября?
Для средних классов ввели единую программу по истории с фиксированным количеством часов. Историй три — всеобщая, России и родного края. Также в 2027 — 2028 годах девятиклассникам хотят добавить обязательный устный экзамен по истории как допуск к ОГЭ.
Обществознание оставили только в 9 — 11-х классах. Заниматься молодые люди будут по единым учебникам под редакцией Дмитрия Медведева. Они уже пришли в школы.
Станет меньше уроков иностранного языка. Теперь английский, немецкий, китайский, французский и испанский дети будут штудировать два часа в неделю вместо трех. В 8 — 9-х классах и в старшей школе ничего не меняли.
Вместе с тем можно будет учить арабский (второй иностранный), если найдутся желающие и учителя. Образовательная программа разработана и утверждена. Есть даже на арабском книги о России и русские народные сказки. Кроме того, уже три года проводится Всероссийская олимпиада по арабскому языку.
«Цифровые» и доверчивые?
Директор по внешним коммуникациям «Ростелекома» на Северо-Западе и компании «БУЛАТ» Виолетта Шевелёва:
«Также в новом учебном году продолжится работа по цифровой безопасности. Наши дети сегодня часто подвергаются атакам мошенников, что грозит самыми серьёзными последствиями. Вплоть до нарушения закона и суда, когда ломается жизнь всей семьи. Что нужно сделать, чтобы защитить подростков? Вот рекомендации специалистов.
В последние годы в наш лексикон медленно входит словосочетание «цифровые аборигены». Это про детей, которые родились в мире, где интернет «был всегда», смартфоны — базовый минимум, а умение находить информацию в Сети формируется с дошкольного возраста. И тут, возможно, кроется большая ошибка родителей — думать, что раз их чадо родилось с планшетом в руках, оно разбирается в безопасности. Нет. Разбирается — в интерфейсах, играх, трендах. А в том, как отличить настоящий сайт от поддельного, — нет.
На самом деле наши дети остаются такими же доверчивыми, какими были мы в их возрасте. Поменялась среда: раньше обмануть могли в подворотне, а теперь — в соцсетях или онлайн-игре. На уроках по кибербезопасности я часто спрашиваю у школьников: «Вам когда-нибудь писали незнакомцы?» Руки поднимают 90% детей. На вопрос «Вы отвечали?» — половина кивает. Они не всегда знают, что даже фраза «Привет! Как дела?» от анонима может быть началом цепочки обмана. Им кажется, что раз собеседник вежливый, ненавязчивый, значит — безопасный. А нам нужно донести до них удивительную мысль: в интернете у нас нет друзей. У нас есть контакты, которые нужно проверять.
Для этого нужно научить ребёнка «красным флагам» — чтобы он знал — на что реагировать? В какой момент нужно насторожиться? Я советую сместить акцент с «Не делай так», на «Если видишь подобное — остановись». Бесплатные подписки? Стоп. Просят прислать код из СМС? Не отвечай. Пишут, что аккаунт заблокируют, если сейчас не перейти по ссылке? Кнопки «Закрыть» или «Удалить» в нашем распоряжении.
И ещё один важный пункт, который мы всегда проговариваем с ребятами: интернет ничего не забывает. Даже если подросток удалил фото или «снёс» некорректный комментарий, их могли уже отправить в другой чат или сделать скриншот. В этом случае наши дети должны понимать: Всемирная сеть — это не только возможности, но и ответственность. В офлайне мы понимаем, что нужно себя контролировать и соблюдать этикет, нормы и закон. То же самое применимо и к онлайн-среде.
При этом, на мой взгляд, тотальный контроль бесполезен. Мы — родители, и не должны быть диктаторами для собственного ребёнка. Наша задача — быть тем человеком, к которому он придёт, если что-то пойдет не так. Это называется «точка опоры». Если ребёнок боится реакции взрослого («Мама отберёт телефон»), он будет разбираться сам. А это самое опасное — ему пока недостаёт ни опыта, ни ресурсов. Он должен знать: что бы ни случилось, мы решим это вместе. Поверьте, это стоит дороже любого антивируса».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
