Игрушка-пупс, которую маленькая Алиса вынесла с собой, вместе с ней пережила блокаду. «Других игрушек у меня не было. Этот пупс был чем-то дорогим и единственным, что напоминало мне о прошлой счастливой жизни», — вспоминает 91-летняя Алиса Константиновна Большакова.
В шесть лет она бежала из горящего Пушкина с любимой куклой. Всю блокаду провела в осаждённом Ленинграде. А после войны тайком от взрослых отдавала свой хлеб пленным немцам.
И теперь, спустя 85 лет после начала блокады (эта трагическая дата отмечается 8 сентября), считает это время святым.
С куклой и леденцами
Когда разговариваешь с членом Союза «Дети блокады 900» Алисой Константиновной, трудно совместить две картинки. Перед тобой — человек 1935 года рождения, переживший голод, холод, бомбёжки и обстрелы. Но говорит она энергично, смеётся, показывает фотографии. И вспоминает — имена, детали, разговоры 80-летней давности. В глазах — такой интерес к жизни и внутренняя бодрость, которых впору пожелать людям в несколько раз моложе неё.
В 1941 году Алисе было шесть. Семья жила в Пушкине и успела покинуть его накануне оккупации. Их дом сгорел, от него остался лишь фундамент. Вместе с мамой, младшим братом и бабушкой девочка оказалась в Ленинграде. Спустя десятилетия её воспоминания легли в основу книги «Девочка из блокады. Воспоминания и размышления». Но началась эта история задолго до появления книги — с горящего города, сломанной машины и шестилетнего ребёнка, которому пришлось внезапно стать взрослым.
Уезжая из Пушкина, Алиса взяла с собой любимую игрушку-пупса и маленькую сумочку с леденцами монпансье.
«Я хорошо себя помню, — говорит она. — Это были совершенно другие обстоятельства, другая жизнь. Была хорошая семья — добрая, жизнерадостная, весёлая, — и вдруг всё оборвалось. Я считаю, что в шесть лет уже стала взрослой. Поняла, что произошло в нашей семье и вокруг нас».
«Она нас сохранила»
Своё спасение Алиса Константиновна вообще редко описывает в единственном числе. В её воспоминаниях постоянно возникает это «мы»: мама, бабушка, учитель, совсем незнакомые люди.
В начале войны маме Алисы было всего 26 лет. На руках — двое детей, а также пожилая мать.
«Если бы у мамы не был такой характер, даже несколько жёсткий, вряд ли бы наша семья выжила. Она поставила цель непременно сохранить своих детей. И делала всё возможное, даже, я бы сказала, невозможное. Только благодаря маме мы остались живы во время блокады».
Мама, Софья Михайловна, работала, ночью дежурила на крышах и гасила зажигательные бомбы. Утром снова шла на работу. Бабушка Прасковья стояла в очередях за хлебом — но даже наличие карточки ещё не гарантировало, что свою маленькую пайку удастся получить.
Особое место в памяти Алисы Большаковой занимает её первый учитель — Нина Дмитриевна. В школу Алиса пошла осенью 1943 года.
«Нина Дмитриевна была совершенно молоденькой девушкой. Но ведь во время блокады учителя не только давали нам знания. Они должны были сохранить этих детей. Шли бомбёжки — нужно было вовремя увести нас в подвал, не выпустить домой во время обстрела. Они отвечали ещё и за нашу жизнь. Она нас очень жалела, относилась к нам словно к маленьким цыплятам. И учила очень хорошо. Мы вспоминали Нину Дмитриевну и после войны, и после окончания школы, и даже когда уже окончили институты. Она нас всех сохранила», — уверена Большакова.
И таких людей в детской памяти осталось много. На вопрос, как блокада меняла окружающих, Алиса Константиновна отвечает неожиданно: лично ей вспоминается прежде всего хорошее. «Я только про лучшее могу сказать. Я не встречала людей, которые в то непростое время враждебно относились бы к другим, обижали. В моей жизни, в нашей семье мы такого не видели».
Один эпизод впечатался в память особенно сильно.
Во время очередной бомбёжки семья находилась в убежище. Вдруг здание содрогнулось, раздался скрежет. В помещение вбежал дежурный с красной повязкой и приказал всем немедленно выходить. Он хватал спящих детей, помогал женщинам, успокаивал людей и одновременно торопил их.
Позже выяснилось: этажом выше застряла неразорвавшаяся фугасная бомба.
«Если бы она разорвалась, нас бы просто не осталось. Для меня этот человек был совершенно чужой. Но когда я вспоминаю, как работали люди во время блокады... Они были очень ответственными! Все сплотились, ленинградцы стали одной большой семьёй».
Из таких эпизодов у Алисы Большаковой и складывается память о блокадном городе — не только как о месте страшного голода и массовой гибели, но и как о городе людей, которые старались сохранить друг друга.
«Общее горе объединило и детей, и родителей, и учителей. Это была какая-то единая семья, в которой люди помогали друг другу».
«Этот опыт человека поднимает»
Блокада осталась с Алисой Большаковой и после января 1944-го. Одно из самых очевидных её последствий — отношение к еде, из неочевидных — опыт милосердия.
Пожалуй, лучше всего эту мысль показывает история, случившаяся с ней уже после окончания блокады. Как-то по дороге в школу дети увидели пленных немцев. За колючей проволокой оказались не те страшные существа, которыми шестилетняя Алиса представляла себе врага в годы войны. «Мы-то считали, что это чудовища какие-то. А это были худые, жалкие создания — в поношенных шинелях, поношенных ботинках».
И дети, сами совсем недавно пережившие голод, стали тайком носить пленным еду.
Школьный завтрак был нехитрым — кусочек хлеба, иногда посыпанный сахарным песком. «Мы просовывали хлеб между колючей проволокой. Один немец заплакал, когда я отдала ему свой завтрак. Он с трудом, но взял его, а потом показал мне на фото свою семью».
Сегодня Большакова видит в том поступке то, чего ребёнком, конечно, сформулировать не могла.
«Я думаю, для него это тоже было потрясением: блокадная девочка, худенькая, которая пережила всё, что они творили, отдаёт ему хлебец, который с удовольствием сама бы съела. Для них это тоже был какой-то момент озарения, понимания того, что они делали с этим народом и этими детьми...»
«Ничего не бойся»
В уже мирной жизни были новые потери. Умер муж. Не так давно Алиса Константиновна потеряла дочь. Но жива младшая сестра Наталья (родилась уже после блокады, — прим. ред.), радует внук Олег.
«Конечно, это очень тяжело. Но во мне уже на каком-то генном уровне находится понимание, что бывает и хуже. Мы все временные жители на этой Земле».
Сама Алиса Большакова спустя десятилетия сформулировала наследие блокадного детства тремя словами — «жизнестойкость», «миролюбие» и «сострадание». Об этом она старается говорить в школах, когда её приглашают выступить, не устаёт переписываться с военными на СВО. Им есть о чём поговорить... В конце нашего разговора мы попросили Алису Константиновну представить, будто перед ней стоит та самая шестилетняя девочка.
«Я бы ей сказала: «Девочка, держись. Победа обязательно придёт в наш дом. И ты ещё будешь счастлива, ещё у тебя останется детство, когда ты сможешь играть в мячик, в лапту... Главное, чтобы у тебя был характер, чтобы ты во всё вникала, понимала, что происходит с тобой, с твоими друзьями, с учителями. И если понимание будет, то всё в твоей жизни сложится хорошо. Ничего не бойся!»
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
