27 марта отмечается Всемирный день театра, а в ночь на 28-е в Петербурге и по всей России впервые проходит «Ночь театра». В эти выходные пройдут фестивали, экскурсии, выставки и встречи с мастерами искусств.
Один из самых узнаваемых и харизматичных актёров нашей страны — Михаил Боярский. Свыше полувека он служит в Санкт-Петербургском государственном академическом театре им. Ленсовета. На сцене и в кино Михаил Сергеевич сыграл роли, которые сделали его не просто узнаваемым артистом, а кумиром, которого любит вся страна.
Как всё начиналось? Как он снимался у знаменитых режиссёров и работал с великими мастерами театра? Кто помог ему стать «мушкетёром»? Что значит «его величество случай»? Об этом народный артист РФ откровенно рассказал на встрече со зрителями, которая прошла в рамках проекта «Мой путь» в Театре им. Ленсовета. Подробности в материале spb.aif.ru
Жизнь в чемодане
«Родился я 26 декабря 1949 года в Ленинграде на Гончарной улице, недалеко от Московского вокзала. Дом 17, квартира 21. Кроватки у нас не было, и меня положили в чемодан. Там я и провёл первые недели своей жизни. Не было и ванны, душа, горячей воды. Мыли меня на кухне, в тазу, около духовки. В комнате на 16 квадратных метрах ютились мама, папа, брат, бабушка, дедушка. Я там жил до 7 лет. Коммуналка, но я считал себя счастливым ребенком. Рядом — папа и мама, которые работали в Театре им. Комиссаржевской, к нам приходили их друзья-артисты, все шутили, смеялись. Во дворе тоже много друзей. Практически все квартиры были открыты, на замки не закрывали. Я мог позавтракать у одних, пообедать у других, поужинать у третьих. Тогда это было почти нормой».
Первое актёрское задание
«Становиться артистом я не собирался. Знал, насколько это зависимая, неблагодарная, коварная профессия: мои папа, мама, дядя, тетя, брат — все были артистами. А теперь у меня и супруга, и дочка, и зять — артисты, в общем, перебор. Кроме того, я учился в музыкальной школе при консерватории по классу фортепиано. Ходил с папкой для нот, играл на пианино, когда все мальчишки гоняли в футбол или сражались в казаки-разбойники. Но в 8-м классе я сказал отцу, что больше не хочу заниматься музыкой, сил нет. «А кем ты хочешь быть?» — спросил отец. «Артистом». «Тогда тебе первое актёрское задание: сыграй до 11 класса пианиста».
И правда, я прилично играл на фортепиано. В этой же школе учился Григорий Соколов, впоследствии всемирно знаменитый пианист, в 16 лет сенсационно победивший на конкурсе им. Чайковского. Он в «А» классе, а я в «Б». Как ни странно, экзамены по фортепиано нам почему-то упорно ставили в один день, и я всегда играл после него. Можете себе только представить разницу...»
«Решай свою судьбу сам»
«После школы надо было что-то делать, куда-то поступать. В консерваторию я не хотел и решил, что пойду в Театральный институт. Отец как раз уезжал на три месяца на гастроли. «Ну, решай свою судьбу сам», — сказал он мне на прощание. Конечно, мне помогли. Писал я неграмотно, так что в сочинении ошибки за меня исправили. В списке поступивших я был последним. Когда увидел свою фамилию, от радости заорал во всю силу.
На курсе я подружился с сыном Копеляна Кириллом (Ефим Копелян — н.а. СССР, лауреат Госпремии РСФСР им. братьев Васильевых, один из ведущих актёров ЛБДТ им. Горького — Ред.) Чего мы только не придумывали. Дураки молодые были. Но постепенно втянулись. Я, например, очень полюбил этюды и всё, что связано с драматическим мастерством. Мне хотелось сыграть лучше, а в басне показать зверя поинтереснее. Помню, что всё время хотел вывести формулу актёрского мастерства: «Как стать артистом? Я записываю».
Учился я на пьесе «Тартюф» Мольера, и когда мне пришлось воплотить этот образ в музыкальном фильме Яна Фрида, был полностью готов к работе. Это и сегодня одна из моих любимых ролей. Я знал досконально каждого героя, и на съёмочной площадке прекрасно ладил со Стржельчиком, Муравьёвой, Дмитриевым. Знаю, что во МХАТе Тартюфа играл Любшин — хлёстко, современно, с чем я не совсем согласен, так как во многом остаюсь консерватором. А вот Вертинская там играла здорово, о чём до сих пор вспоминаю с удовольствием».
«Волосатый, играет на гитаре и поёт»
«Так получилось, что после театрального меня никуда не брали, и я пришёл к Владимирову на показ: «Спасайте, не берут никуда». «А что ты можешь?» Показал несколько отрывков, Игорь Петрович как-то морщился: «А что ещё?» «Могу играть на фортепиано, гитаре». — «О, это уже кое-что!» Ему понравилось, как я спел песню из «Трубадура и его друзей», и я был принят в труппу театра. Потом выяснилось, что для спектакля как раз был нужен парень из той среды: волосатый, играет на гитаре и поёт. Словом, мы быстро нашли общий язык. Так, благодаря музыке, я пришёл в Театр им. Ленсовета.
Музыка мне помогала и потом. Тогда в актёрской среде были очень популярны «капустники». Годился любой повод: день рождения, покупка машины, пополнение в семье. И вот ночи напролёт я писал «капустники» и в разных амплуа поздравлял Владимирова, Алису Бруновну (Фрейндлих — Ред.), Равиковича, всех именинников. Артисты этого ждали, всем нравилось, и когда я наигрался «капустников», мне стали давать второстепенные роли по примеру «Кушать подано!» Получил роль и в массовке — в спектакле «Преступление и наказание» играл роль студента. Впрочем, я всем был доволен и ни от чего не отказывался».
Роль предателя и врага
«Первым меня пригласил Андрон Кончаловский, который снимал «Романс о влюблённых». Потом появилась «Соломенная шляпка», на которую меня привела Алиса Фрейндлих. Был нужен итальянец, и она сказала: «У нас в театре есть такой». Я выучил несколько итальянских слов, которые помню и сейчас. Очень волновался, ведь рядом снимались Миронов, Козаков, Фрейндлих, Стржельчик, Копелян... Фантастика!
Кончаловский, кстати, приглашал и на «Сибириаду». Правда, было известно, что роль на которую меня и других артистов пробовали, сыграет Никита Михалков. В качестве компенсации нам показывали зарубежные картины, которые тогда нигде нельзя было посмотреть. И там в коридоре меня увидел режиссёр молдавской киностудии, где снимался фильм «Мосты» по очень плохому сценарию. Мне предложили роль убийцы, предателя и врага. Конечно, я не хотел, но — деньги! 1400 рублей, невероятная сумма, тогда почти столько стоил «Запорожец». Согласился, и в «свободное от основных обязанностей время» летал в Кишинёв как на работу. Познакомился с Михаем Волонтиром, который тоже там снимался. Фильм был плохой, но я получил опыт: как быстро одеваться, гримироваться, естественно держаться перед камерой. Простые и очень важные навыки.
На другую картину никуда ездить не пришлось. На «Ленфильме» снимали «Старший сын». Я не мог оторвать взгляд от Леонова. Раз — и уже в кадре текут слёзы. «Стоп! Можете ещё раз?» — «Пожалуйста». Мотор — и снова ручьи. Думаю, вот это техника, я так никогда не смогу. А потом вижу, лежит ватка с аммиаком. Подносишь к глазам — и море обеспечено. Так что на следующие пробы в Москву прихватил с собой заветную баночку».
«Никаких д’Артаньянов!»
«В фильм «д’Артаньян и три мушкетёра» я попал случайно. В Москве на улице Горького неожиданно встретил поэта Илью Резника. Слово за слово, и он меня спросил, не снимаюсь ли я сейчас в «мушкетёрах». Мол, внешность подходит. «Нет, а кто режиссёр?» — «Юнгвальд-Хилькевич». — «Понятия не имею». — «Ну, я про тебя скажу». Мы попрощались и пошли в разные стороны. Видно, сказал, потому что через какое-то время Хилькевич с женой и дочкой приехали в Ленинград, и мы встретились в гостинице.
Читал воспоминания Хилькевича, где он пишет, что когда я вошёл в костюме, в павильоне наступила тишина и все поняли: вот д’Артаньян, «единственный и неповторимый». Ничего подобного я тогда не ощущал. Кроме того, у меня была большая занятость в театре и Игорь Петрович Владимиров строго сказал: «Никаких д’Артаньянов! Только в свободное от спектаклей время». Так что дождался отпуска и поехал на студию. Никого не знал, кроме Алисы Бруновны. Но потом мы так познакомились, что до сих пор не расстаёмся и стали почти родственниками. Съёмочный день был для нас поводом, чтобы встретиться. Мы готовы были скакать, «проливать кровь», лишь бы быть вместе. Чудесные каскадёры и Хилькевич — добрый, непьющий, весь в творчестве.
Никто не знал, какой эффект произведёт фильм. Конечно сейчас, при нынешней аппаратуре и возможностях сняли бы по-другому. Но тогда мы были нищие: лошадей и то нам выделили из колхоза. К тому же съёмочную группу несколько раз обокрали, унесли реквизит, костюмы. Средств не было, так что восстановить шпаги и ножи попросили заключённых. А мы за это выступили на зоне для преступников и имели большой успех».
«Господа, мы тупеем на этой войне». 12 цитат героев Михаила Боярского | Фотогалерея
Карета прошлого
«В карете прошлого далеко не уедешь, но я многое вспоминаю, размышляю. У нас с Ларисой (Лариса Луппиан — супруга Михаила Боярского, народная артистка России, художественный руководитель Театра им. Ленсовета — Ред.) семь внуков, от младенца до 27 лет. Замечательные дочка, сын, зять — семья состоялась, и это вдохновляет. Нередко спрашивают, как бы всё произошло, если бы не сыграл д’Артаньяна? Думаю, ничего плохого бы не случилось. В театре я был окружён великими артистами, в их числе Равикович, Фрейндлих, Дьячков. Вместе со всей труппой участвовал в создании спектаклей Владимирова, которые становились событием для всего города.
Конечно, кино подпитывает материально, держит в тонусе, но как только появляется серьёзная работа в театре — всё прекращается. Театральная жизнь более насыщенная и концентрированная. Настоящие артисты, такие как Алиса Бруновна, никогда не променяют драматические спектакли на концерты. Они свято верят в драматическое искусство и никогда ему не изменяют. Многие совмещают, а вот хорошо это, или плохо — судить зрителю».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
