14 февраля 1744 года в Петербург прибыла София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Казалось бы, что такого особенного в приезде в столицу Российской империи 14-летней принцессы с датскими и прусскими корнями? Это потом о ней напишут огромное количество книг, снимут фильмы и сериалы, сочинят массу исторических анекдотов. А на одном из самых известных российских памятников — Медном всаднике — рядом с именем основателя Северной столицы напишут её имя. Через 18 лет после своего приезда родившаяся в маленьком немецком городке Штеттин (ныне — Шецин, Польша) наследница «дома, хоть и знатного, но небольшого» более чем на треть века станет владычицей России и прославится на весь мир как Екатерина Великая.
Линии судьбы принцессы Фигхен
Как вышло, что безвестная немецкая принцесса оказалась на русском престоле? У дочери Петра I Елизаветы не было детей — по крайне мере рождённых в официальном браке. В тот момент династия Романовых осталась без наследников — старшего сына Петра I от первой жены Евдокии Лопухиной Алексея обвинили в государственной измене и казнили, а его сын Пётр II — последний представитель Романовых по прямой мужской линии — умер в 14 лет от оспы. Императрице пришлось хорошо подумать, кому оставить престол, и выбор её пал на родного племянника, сына старшей сестры Анны Петровны — герцога Карла-Петера Ульриха Голштинского.
13-летнего мальчика привезли в Россию из Германии и переименовали на русский манер — в Петра Фёдоровича. В официальный титул включили и слова «внук Петра Великого» — с правовой точки зрения это укрепляло положение Елизаветы, как бы становившейся временной правительницей при малолетнем монархе.
За племянником императрица следила, как за родным сыном. И столь же серьёзное внимание она обратила на продолжение династии. Подбирая наследнику невесту, она вспомнила о завещании матери — выйти замуж за голштинского принца. Елизавете не суждено было исполнить последнюю волю Екатерины I — Карл Август Гольштейн-Готторпский умер в разгар приготовлений к свадьбе. Он был старшим братом матери будущей Екатерины II. Поэтому Елизавета Петровна обратила свой взор на Гольштейн-Готторпский дом.
«За лучшее я сочла взять принцессу протестантской веры, и при том из дома, хоть и знатного, но небольшого... Поэтому всех пригоднее принцесса Цербская, тем более, что она уже в родстве с Голштинским домом», – писала императрица.
Так девушка, которую дома звали Фике, или Фигхен (от нем. Frederica и -chen, «маленькая Фредерика»), оказалась в России.
Сорвиголова едет в Россию
Будущая императрица с детства хорошо умела общаться со взрослыми и производить приятное впечатление. Знавшая её ребёнком графиня Меллин писала: «Она была отлично сложена, с младенчества отличалась благородною осанкою и была выше своих лет. Выражение лица ея не было красиво, но очень приятно, причём открытый взгляд и любезная улыбка делали всю ея фигуру весьма привлекательною».
Несмотря на то, что мать её — Иоганна Елизавета Гольштейн-Готторпская — была правнучкой датского короля Фредерика III и приходилась родной сестрой королю Швеции Адольфу Фредрику, семья жила скромно. 15-летню Иоганну выдали замуж за 37-летнего прусского генерала, князя Кристиана Ангальт-Дорнбургского из династии Асканиев. Этот род был древним, но небогатым. Ходили слухи, что Софии даже приходилось самостоятельно штопать себе чулки. А из-за отсутствия денег на учителей он получила домашнее образование. Фике обучали английскому, французскому и итальянскому языкам, танцам, музыке, основам истории, географии и богословия.
Девчушка была резвой, любознательной и шаловливой, любила щегольнуть своей отвагой перед мальчишками, с которыми нередко играла на штеттинских улицах.
«Её никто не называл принцессой, ни даже Софией, а уменьшительным Фике; на городских гуляньях в городском саду она терялась в толпе детей, резвилась, бегала со сверстницами. Лица, игравшие с нею в детстве, припоминали, правда, позже, когда цербстская принцесса стала уже русскою императрицею, что во время этих игр Фике всегда брала на себя роль устроительницы, давала тон, повелевала другими; с годами сверстники замечали в ней пристрастие к забавам, свойственным более мальчикам, чем девочкам», — писал историк Василий Бильбасов.
И да — у этой сорвиголовы был острый ум. Чтобы вырваться в новую жизнь, она была готова сменить веру, имя, изучить другой язык, перенять обычаи и привычки чужого народа. Этим София и занялась сразу после приезда в Россию — её учителями стали такие светлые умы, как автор первой русской грамматики Василий Ададуров и учитель православия, проповедник Симон Тодорский. Изящным наукам девушку обучал балетмейстер Жан-Батист Ланге.
Очень показательна история о том, как София повела себя перед лицом смерти. Она усердно изучала русский язык, историю и православие, делая это у открытого окна. Когда девушка слегла с воспалением лёгких, перепуганная мать позвала для исповеди лютеранского пастора. Будущая «матушка царица» решительно его отвергла, потребовав православного священника. При русском дворе поступок оценили, и популярность её возросла.
В июле 1744 года Софию крестили в православие под именем Екатерины Алексеевны. А чуть более чем через год официально обручили с будущим императором Петром III. Ей было 16, ему — 17.
Как «запасная мадам» свергла царя
Супружеская жизнь их не сладилась. Пётр Фёдорович волочился за женщинами, Екатерина считала супруга обделённым умом и тоже имела любовников. Так, отцом будущего императора Павла I многие считали камергера великого князя Сергея Салтыкова.
После рождения сына всё испортилось окончательно. Пётр звал жену «запасной мадам» и открыто заводил любовниц. Впрочем, не запрещая блудить и ей. Но когда Екатерина родила дочь Анну, не сдержался: «Бог знает, почему моя жена опять забеременела! Я совсем не уверен, от меня ли этот ребёнок и должен ли я его принимать на свой счёт».
После смерти Елизаветы I Пётр III взошёл на престол и стал открыто жить с любовницей Елизаветой Воронцовой, поселив жену в другом конце Зимнего дворца. Очередного её ребёнка (на этот раз от Григория Орлова) объяснить случайным зачатием от мужа было уже нельзя. В итоге во время родов преданный камердинер царицы Василий Шкурин поджёг свой дом. Любивший такие зрелища Пётр с двором ушёл смотреть на пожар, и Екатерина благополучно разрешилась мальчиком, которому потом его брат Павел I присвоит титул графа...
Уже за пять лет до смерти Елизаветы Петровны Екатерина вынашивала план переворота. Офицерский корпус не любил нового царя — он отказался от русских завоеваний в ходе Семилетней войны, хотел втянуть страну в новую бессмысленную войну, непочтительно относился к православной церкви. В итоге гвардия, а затем Сенат и Синод поддержали Екатерину. 9 июля 1762 года она взошла на престол, а на следующий день муж её отрёкся, был взят под стражу и через восемь дней погиб при невыясненных обстоятельствах.
Официальная версия смерти гласила: это геморроидальная колика, усиленная продолжительным употреблением алкоголя. Но учёные уверены, что Петра убили, и это неопровержимо подтверждается надёжными источниками. Например, адресованными царице письмами одного из заговорщиков, Григория Орлова, а также ряд других фактов. Как объяснить, что за два дня до смерти мужа во дворце в Ропше (этот факт упоминает историк Николай Павленко) жена отправила к нему врача Христофора Паульсона — не с лекарствами, а с хирургическими инструментами для вскрытия тела?
Смещение Петра Екатерина Алексеевна объяснит его попыткой изменить государственную религию и мир с Пруссией. А обоснованием собственных прав на престол назовёт «желание всех Наших верноподданных явное и нелицемерное». 3 октября 1762 года императрицу короновали в Москве. Как скажет в начале XX века историк Василий Ключевский, «Екатерина совершила двойной захват: отняла власть у мужа и не передала её сыну, естественному наследнику отца». Впереди были 34 года царствования — вплоть до самой смерти Екатерины Великой в спальне Зимнего дворца.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
