В Петербурге у него началась аллергия на яблоки и груши. Но именно здесь он перестал спешить и научился быть счастливым. Китайский студент, который когда-то испугался бородатых мужчин в ресторане, теперь сам может поучить местных варить борщ. О том, почему русские и китайцы понимают друг друга лучше, чем европейцев, чем отличаются дети наших стран и как папина любовь к литературе завела за тысячи километров от дома, корреспондент spb.aif.ru пообщалась с русским китайцем Феофаном.
Папино слово
Многие китайцы едут в Россию за «корочкой» или рублем. Чаще всего в Москву — там большая диаспора. Но Феофан (такое имя он принял при крещении) всегда мыслил нестандартно. Еще в начальной школе он бредил Советским Союзом. А решение ехать именно в Петербург стало осознанным выбором, который они приняли вместе с папой.
«Мой отец очень любит книги. Он увлекается Толстым и Гоголем. Именно он посоветовал мне поехать в Россию. Он знал, что Петербург — это культурная столица. В его глазах культура и нравственность гораздо важнее экономики», — рассказывает Феофан.
При этом отец Феофана никогда не бывал в России. Он знал архитектуру Питера по книгам. Но этого оказалось достаточно, чтобы сын решился отправиться за тысячи километров.
Бородатые люди и медленный город
Впрочем, в свой первый день здесь, признаётся Феофан, радости испытать не получилось.
«Тогда мой агент отвёл меня в среднеазиатский ресторан. Там почти все были с бородами и очень громко разговаривали. Мне было очень страшно», — вспоминает он.
А в общежитии парня ждали «картины» классического студенческого быта. И стопка документов, которую нужно было собрать для поступления. На тот момент он не знал ни слова по-русски.
Первое время в Питере парня вообще удивляло многое. Например, что машины уступают дорогу пешеходам. Для китайского мира это диковинка. Он стоял на переходе и ждал, пока проедет поток, а поток тормозил перед ним.
«Я привыкал к этому очень долго», — смеется Феофан.
А вот российская бюрократия стала для него серьёзным испытанием.
«В России спешка бесполезна», — вздыхает мой собеседник.
Он привыкал к очередям долго: «Дело срочное, а очередь огромная. Чтобы попасть в кабинет, который открывается в 14:30, я должен занимать место с утра пораньше. А работают они медленно».
Но во всем есть свои плюсы. В том числе – в размеренной жизни:
«В Китае, особенно в студенческие годы, люди встают очень рано. Мне почти всегда приходилось вставать в 5 утра. Часто я пропускал завтрак, чтобы поспать подольше. Жизнь в России гораздо спокойнее. У меня есть время приготовить себе завтрак утром, и я не спешу на учёбу или работу».
Это по любви
Кстати, знаменитую питерскую погоду он сразу полюбил.
«Серьёзно. Пасмурное небо, дождь, снег — для меня это красота. Я знаю, что это отличает меня от большинства русских, но мне здесь очень хорошо. Воздух чистый, и у меня почти нет насморка», — признаётся Феофан.
И шутит, что в Петербурге его организм перестроился:
«После приезда у меня началась аллергия на яблоки и груши. В Китае их ел без проблем, а теперь — даже в Китае не могу. И мама говорит, что у меня изменился запах, например, пота. Наверное, из-за еды».
Он уверен, что изменилась даже внешность: «Сейчас многие китайцы, глядя на моё лицо, принимают меня за русского азиата, а не за китайца».
Да и местную кухню Феофан уважает.
«Холодец — это для меня очень даже хорошо. В Китае есть похожий студень, я его люблю. А вообще русская еда как сборная солянка — в неё вписываются блюда многих народов. Я уже научился сам варить борщ и солянку», — гордится он.
Но есть вещи, которые наш герой так и не осилил: кефир и «солёную мороженую рыбу» (то есть селедку). И не только это:
«Минус в русской кухне — много сливок и углеводов. Когда я вернулся в Китай на два месяца, похудел на 10 килограммов — там овощи дешевле».
Он вспоминает забавную встречу с малазийскими китайцами, которые советовали друг другу везти с собой чемодан доширака, потому что «русскую еду есть невозможно».
Сам же Феофан теперь предпочитает гречку:
«Она полезна для сахара и помогает худеть. В Китае из гречки делают только лапшу, а тут я открыл её в сыром виде».
За 10 лет Феофан хорошо изучил русский характер.
«Большинство русских очень доброжелательны, – говорит он. – И они прямые: если соглашаются помочь – помогают от души. Если не нравлюсь – могут сказать в лицо. Хитрости и скрытности у русских гораздо меньше, чем у китайцев».
Точки соприкосновения
У Феофана три диплома: педагогика, психология и международная торговля. И большой опыт работы с детьми. Он был вожатым в летних лагерях, учил китайскому языку. Его наблюдения заставят улыбнуться любого российского родителя.
«Дети до шести лет — и китайские, и русские — почти одинаковые. Любознательные, активные, открытые. Но после восьми лет начинается разница», — говорит он.
Русские дети, по его словам, остаются живыми, энергичными и смелыми. А китайские в этом возрасте меняются.
«Они теряют инициативу, становятся застенчивыми, консервативными. В Китае контакты между мальчиками и девочками сокращаются, потому что их могут заподозрить в ранних романтических отношениях», — отмечает Феофан.
Он искренне восхищается тем, как российские подростки смело пробуют новое и не боятся быть собой.
Но ведь главное — менталитеты. Феофан уверен: русские и китайцы понимают друг друга гораздо лучше, чем европейцев.
«У китайцев и русских много общего. Обе наши страны не являются либеральными в западном смысле. Например, дети даже после совершеннолетия слушаются родителей», — объясняет он ,– Когда я жил в общежитии, я заметил, что многие родители приезжают провожать детей с чемоданами. Рассказал маме — она удивилась: думала, что в России, как на Западе, после 18 лет родителей уже нет. Но у нас похоже».
Он иронично вспоминает китайскую поговорку «Бьёт — значит любит, ругает — значит заботится, а если уж ногами — то всё серьёзно». И добавляет: «Православный аскетизм — искать смысл через страдания — очень похож на китайское отношение к жизни.
Он видит в этом силу: у китайцев и русских невероятная устойчивость. Там, где европеец или американец сломался бы, мы продолжаем жить и даже сохраняем оптимизм.
Самое «вкусное» место
Сегодня Феофан уже не тот испуганный юноша с чемоданом. Он крестился и взял имя, которое звучит по-русски. Он не чувствует себя чужим. Не хочет никуда уезжать. Но и не ищет себя между двумя культурами:
«Мне не нужно думать, что я китаец и должен поступать так, или что я русский и должен вести себя иначе. Нация – воображаемое сообщество, а по сути все люди одинаковы. Где сердцу спокойно – там и родина».
И в Петербурге он этот покой нашёл. А еще друзей и интересную жизнь. И если к нему приедут родители, он хочет показать им православные церкви и музеи.
«Здесь — уникальная культура», — говорит Феофан.
Когда я спросила, какое место в нашем городе для него самое «вкусное», он задумался и ответил так:
«Самые важные места — это не здания. Это когда мы собираемся компанией, мои друзья — все вместе. Ресторан, караоке, чья-то квартира — неважно. Счастье — это связь между людьми. Если меня спрашивают, что подарить на день рождения, я говорю: ничего не надо. Просто встретьтесь со мной. Никакой подарок не сравнится с тем, когда все свои рядом».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
