Росстат отчитался об историческом минимуме потребления алкоголя населением, а одним из самых трезвых городов страны стал Петербург. Но в городских клиниках знают ещё одну правду: алкоголизм ушёл в тень «модных» напитков и женского стресса. Почему мы стали пить меньше, но болеть по-новому, в преддверии Всероссийского дня трезвости spb.aif.ru поговорил с врачом-психиатром, наркологом Анастасией Хосровян.
Не просто «лимонад»
В 90‑е дешёвые баночные джин-тоники пили как лимонад — сладкая газировка маскировала градус, и достать её могли даже подростки в соседнем ларьке. Сегодня таких пациентов у наркологов почти нет, но, по словам Анастасии Хосровян, опасный механизм никуда не делся:
«Когда алкоголь сладкий, легко пьётся, люди не чувствуют крепости. Создаётся иллюзия безопасности. Выпил банку, вторую, третью — и получил ту же концентрацию, что и после бутылки водки, но человек этого не осознаёт».
Сегодня на полках — сладкие сидры, медовуха и крафтовое пиво. Врач считает их теми же «ловушками», только в новой упаковке. Лёгкость и приятный вкус усыпляют бдительность, а модный ярлык «крафтовый» добавляет иллюзию избирательности.
«Человек думает: „О, приятно, можно выпить ещё одну бутылочку“. Потом ещё и ещё — и он доходит до той же концентрации, как если бы пил крепкое. В зоне риска — прежде всего молодёжь, для которой это становится элементом образа», — предупреждает нарколог.
Алкоголизм молодеет?
Раньше типичный пациент нарколога в Петербурге — это мужчина-рабочий. Сегодня портрет кардинально иной: основная возрастная группа — 40–60 лет, и это далеко не заводские цеха.
«Сейчас в клиники часто обращаются люди с высшим образованием. Это менеджеры, офисные сотрудники. И что очень тревожно — растёт количество женщин. Женский алкоголизм молодеет. Порой это женщины 35–40 лет, у которых стресс на работе. Они говорят себе: „Выпью бокал вина за ужином“. Сегодня, завтра, пять дней в неделю. И это незаметно переходит в зависимость. Причём они изначально не думали, что бокальчик каждый день — это ненормально. Они считали это нормой, способом расслабиться», —рассказывает наша собеседница.
Если в 90‑е алкоголизм часто шёл от безысходности, то сегодня — от хронического стресса и высокой занятости. Огромную роль, по словам доктора Хосровян, сыграла пандемия.
«Во время локдауна люди оставались запертыми в одиночестве, смотрели страшные сводки новостей и начали глушить этот страх алкоголем. И доступность доставки, кстати, тоже сыграла свою роль — не нужно даже выходить из квартиры».
А с 2022 года добавилась новая категория пациентов.
«С фронта возвращаются ребята. Некоторым сложно адаптироваться к мирной жизни. Там они решали задачи на грани возможностей, а здесь их могут не понимать. Кто-то начинает пить из-за чувства ненужности, неспособности встроиться обратно в эту жизнь, где всё будто бы „по-старому“».
Несмотря на это, общая статистика выглядит обнадёживающе. Петербург занимает 77‑е место из 82 в рейтинге регионов по потреблению алкоголя — 5,96 литра на человека в год. Однако врачи напоминают: цифры — лишь верхушка айсберга.
Секрет «волшебного укола»
Главврач Городской наркологической больницы Санкт-Петербурга Дмитрий Константинов не устаёт повторять: алкоголизм — это хроническое заболевание, и одна рюмка может вернуть всё на круги своя. Анастасия Хосровян согласна и проводит прямую аналогию:
«Полное излечение действительно невозможно. Как при диабете — человек получает инсулин, чтобы жить, так и здесь — человек проходит реабилитацию, чтобы научиться жить без алкоголя и получать радость от жизни естественным путём. Успешная реабилитация — это когда человек не пьёт год, пять, десять лет. Он поддерживает связь с врачами, ходит на психотерапию. Это долгая работа».
На вопрос о 70% успешно завершённой реабилитации, о которых говорят чиновники, доктор отвечает утвердительно: если человек не пьёт два-три года — это действительно успех. Однако она предостерегает от иллюзий, связанных с кодировкой: «Это временное решение. Как часть комплексной работы оно может быть оправдано, но не как единственное. Человек делает кодировку на год, но знает, что она закончится. Если он не работает с психологом всё это время, он просто ждёт, когда можно будет выпить снова. И часто срывается с тройной силой. Реабилитация намного эффективнее, потому что она прорабатывает причины, а не ставит запрет».
Бокал «для здоровья»?
В Петербурге доля водки в структуре потребления упала до 25%, зато растёт доля любителей пива и вина. Многие видят в этом признак культурного пития, но врач считает иначе.
«Это сложный вопрос. С одной стороны, люди стали избирательнее, но с другой — ужесточение продаж действительно сместило спрос. Я бы не называла это культурным питием. Это скорее переориентация рынка. И она не менее опасна, потому что пиво и вино пьют чаще и большими объёмами, считая их безопасными».
Ограничение продажи в петербургских «наливайках» — мера, по её мнению, полезная для молодёжи, но для зависимых это не работает: при запрете легальных продаж они находят суррогаты или обходят ограничения доставкой.
На главный вопрос о существовании безопасной дозы доктор Хосровян отвечает категорично: «Безопасной дозы для мозга действительно нет. Я недавно писала статью на эту тему. 21 день — и привычка сформирована. Даже бокал вина каждый день запускает этот механизм. Страдает не только мозг, но и печень, сердце. Алкоголь — это яд в любых дозах. Если человек пьёт бокал вина „для настроения“ каждый день — это уже не норма, это путь к зависимости. Это маркетинговый ход виноделов, чтобы мы чувствовали себя в безопасности, покупая их продукт. Но с медицинской точки зрения это миф».
Как спасти тех, кто сам уже не может себя спасти?
Самый частый запрос от родственников — «как уговорить мужа/сына лечь в клинику?». Врач выделяет две рабочие тактики и перечисляет то, что категорически не работает.
Что делать нельзя:
- Не кричите и не угрожайте. Фразы «я уйду», «ты потеряешь семью» в момент запоя вызывают только агрессию. Человек может ударить, собрать вещи и уйти пить в подворотню — последствия непредсказуемы;
- не шантажируйте. «Либо ты ложишься, либо я забираю детей» — это не мотивация, это ультиматум, который толкает к бегству;
- не пытайтесь привезти насильно. Алкоголизм — не психиатрия в том смысле, что насильное лечение без согласия пациента неэффективно. Помощь работает только тогда, когда человек сам говорит: «Я хочу, чтобы мне помогли».
Что действительно работает:
- Выберите «светлый промежуток». Разговаривайте только тогда, когда близкий трезв и относительно адекватен — например, утром после сна, а не вечером в опьянении;
- говорите спокойно, без обвинений. Вместо «ты нас всех достал» скажите: «Я устала, я вижу, что тебе трудно. Мне кажется, тебе нужна помощь»;
- предложите конкретный и лёгкий шаг. Не «ложись в стационар», а «давай съездим на консультацию, просто поговорим со специалистом. Тебя никто не задержит, если не захочешь — вернёмся домой». Такой подход снимает страх и даёт шанс, что человек согласится просто приехать;
- будьте готовы заранее. Найдите клинику, возьмите контакты, чтобы в момент согласия не растеряться;
- используйте выжидательную тактику. Если сейчас он категорически против — не давите. Рано или поздно многие сами устают от алкоголя, им становится плохо, они теряют работу, и тогда они уже готовы обратиться. Ваша задача — дождаться этого момента и подставить плечо.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
