В годы блокады Олег Юнчис жил рядом с Ленинградским зоопарком. Это во многом определило его судьбу — сегодня 87-летний ученый один из лучших в стране ихтиопатологов, специалистов по болезням рыб. Олег Николаевич несмотря на солидный возраст до сих пор в профессии, работает в Ленинградском зоопарке.
А недавно он стал одним из главных героев документального фильма «Блокадный зоопарк», премьера которого состоялась на Ленфильме 22 января, накануне 82-й годовщины полного освобождения города от фашистской блокады. Его воспоминания о жизни в осаждённом городе — в материале spb.aif.ru.
Запирали на три замка
Арина Кулешова, spb.aif.ru: Олег Николаевич, что вы помните из вашего блокадного детства?
Олег Юнчис: Когда началась война мне было три года, поэтому воспоминания обрывочные. Знаю, что мы с родителями и братом (ему было семь лет) жили тогда в Петроградском районе, на улица Блохина. Отца вместе с авиационным заводом эвакуировали на Урал, а мама осталась с нами в городе, работала учителем. Вместе с солдатами и управдомами она обходила квартиры, чтобы собрать детей, оставшихся без родителей. Таких осиротевших мальчишек и девчонок отправляли в детские дома.
Хорошо помню, что нас с братом она запирала в квартире на крюк, цепочку и замок. Старшему брату еще и оставляла топор. Мама предупреждала, чтобы мы никому не открывали дверь.
— Почему?
— Детей похищали, чтобы съесть. К нам неоднократно стучались, пытались открыть дверь, но она была мощная, старинная, выдержала.
Маму мы слушались, ведь ужасы своими глазами видели. Помню, когда она нас с братом в очередной раз взяла с собой набрать воду из лунки, я в темноте заметил, что на спуске на боку лежит человек. «А почему тут дядя?» — спросил я маму. Она ответила: «Дядя спит». «А как дядя может спать на морозе?» «Вот так. Очень устал». На другой день мы идём, а у дяди нет ноги. Я спросил, куда она делась, а мама ответила, что, наверное, замёрзла и растаяла.
Ещё мне запомнилось, как нас бомбили. Рядом был ГИПХ, это химический завод, говорили, там порох делают. Вот его немцы бомбили. И еще завод Кулакова, который был расположен буквально в квартале от зоопарка, на улице Яблочкова. Бомбы попадали и в зоопарк. Вечером около завода Кулакова шли четыре женщины и несли громадную колбасу дирижабля, я на них с интересом смотрел в окно. Этот завод, так же, как и ГИПХ, был обвешен этими большими гондолами. Обычно у женщин были с собой громадные мешки с песком, чтобы их не унесло, потому что могло унести. И веревки. И вот они на ночь подвешивали эти гондолы.
Бомбежка была частой, уже стала привычной. Одна из таких бомбежек сделала меня заикой. Тогда объявили воздушную тревогу, мы выскочили на улицу, побежали в соседний дом, где бомбоубежище было. А нас не пустили. Что делать? Мама села с нами напротив этого бомбоубежища на лавочку. И вдруг из-под этого дома — громадное облако пыли. Оно медленно-медленно оседало. Дом рухнул. Все, кто был в бомбоубежище, вероятно, погибли. Потом, когда я болел, и температура была очень высокая, у меня вот эта картина вставала перед глазами.
Вся семья выжила
— Вас эвакуировали?
— Первая эвакуация неудачно прошла. Через ледовую дорогу вернули. Почему — не знаю. А вот второй раз нам повезло и очень крупно. Собрали три машины, они были открытые, без тента. Наверху сидел один человек — это был учитель. Он совсем был высушен, еле-еле двигался. Мы ехали ночью, мама ехала в третьей машине. Видимо, немцы как-то обозначили этот караван, и начался обстрел. Первая машина под воду так и ушла вся. А нашей машине повезло: лёд осел, и машина медленно начала погружаться в воду. А шофёр был более-менее крепкий, вместе с мамой и солдатами нас перетаскали. Так что мы все остались живы.
— Куда вас эвакуировали?
— В Нижний Тагил. Там был детский дом, но очень своеобразный, потому что там детей распределили по большим-большим домам. Летом мы на огородах работали, выращивали овощи. Но кроме этого у нас было задание: старшие ребята и девочки варили использованные бинты в котлах. А младшие эти бинты уже должны были распрямить и скатать в рулон. Затем эти рулоны старшие ребята гладили утюгами. А потом мы должны были снова скрутить в рулон эти чистые стерильные бинты. Приезжала машина, забирала все это. А попозже мы там ещё работали в колхозе, за животными ухаживали.
Мы довольно быстро ввернулись в Ленинград после блокады. Квартира наша сохранилась, но там ничего не осталось. У родителей библиотека была большая. Её сожгли в печке для обогрева.
Мечты об Африке
— А почему вы решили пойти работать в зоопарк?
— Главным развлечением после войны было радио. А там читали Жюля Верна и еще много интересных вещей. Потом была такая программа «Клуб знаменитых капитанов». Мы с братом все это слушали и стали мечтать об Африке. А под боком были разбомбленные американские горки, которые заросли травой в наш рост и громадные ивы, настоящие джунгли. А рядом зоопарк. Забор очень плохой. Часто мы лазали через него в зоопарк. И пока туда идешь, из Кронверки выплывает какой-нибудь окунь с красными плавниками или маленькая рыбка сине-красного цвета. Это было так интересно. А мой приятель, Боря Петров, увлекался птицами. Он как-то сказал, что в зоопарке есть кружок юннатов. И привел меня туда. Там была компания вечно голодных, оборванных, но очень любивших животных детей. Каждую субботу мы собирались, и один из нас должен был сделать доклад по какому-то виду животных — птиц или млекопитающих. Когда подросли, начали поступать. В основном на биофак университета, биофак педагогического, в ветеринарный. Я два раза сдавал в университет, но не поступил. Первый раз не прошел по конкурсу. Второй раз у меня был проходной бал, и была даже льгота, поскольку я уже проработал два года, но меня не приняли. Юнаты, которые никуда не поступали, обычно шли в зоопарк рабочими. Зарплата была очень маленькая, но мы были энтузиастами. В цирк еще уходили ухаживать за животными, там всё-таки зарплаты больше были, уезжали работать на фермы пушных зверей. После окончания ветеринарного института и службы в армии я проработал 34 года в Институте рыбного хозяйства научным сотрудником, восемнадцать лет был главным ихтиопатологом океанариума, но в итоге вернулся в Ленинградский зоопарк, и тружусь там по сей день.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
