Предприниматель и фандрайзер Симан Тов Баазов рассказал, как его профессиональный опыт в бизнесе и инвестициях привёл к созданию системного подхода в благотворительности.
Как в эпоху прагматизма искать общий язык с теми, кто достиг финансовых высот, и убедить их вкладываться не только в бизнес, но и в добрые дела? Симан Тов Баазов — фандрайзер, который сам прошел путь от IT-предпринимателя, привлекавшего миллионы инвестиций, до директора по фандрайзингу благотворительного фонда.
В интервью АиФ он раскрывает свой уникальный подход, построенный на синтезе венчурного анализа и работы с личными ценностями. Вы узнаете, как технологии трансформируют благотворительность, почему помощь должна быть адресована всем без исключения, и как порой, спасая жизни других, человек обретает собственный смысл жизни.
Симан Тов, вы обладаете уникальным опытом — реализовали себя и в предпринимательстве и затем в благотворительности, став одним из лучших фандрайзеров фонда и ответственным за развитие системного привлечения пожертвований. Расскажите о своем образовании и опыте в IT. Как этот фундамент подготовил вас к работе в благотворительном проекте?
Мой путь — это синтез трех разных областей. Первый фундамент — системное мышление и экономика. Следующий важный этап — ранний опыт привлечения международных инвестиций. Мне было около 23 лет, когда я смог привлечь полмиллиона долларов для своего первого IT-проекта. Это была суровая школа, которая научила меня ключевому принципу: венчурный капитал инвестирует не в идею, а в людей, в команду, в ее надежность и способность реализовать задуманное.
Позже этот принцип стал основой моего фандрайзингового подхода, который я применил при работе с благотворительными проектами. Для привлечения первых инвестиций я вышел на одного из раввинов в Пало-Альто, и его личное доверие открыло мне двери в мир бизнеса, где важны общие ценности. Этот эпизод показал, как ценностные связи могут быть эффективнее холодных звонков.
Последующий опыт в IT-стартапах, где мы привлекли еще сотни тысяч долларов, дал мне технические инструменты для анализа: как оценить эффективность проекта, как считать долгосрочную ценность партнера.
Получается, вы воспринимаете донора как долгосрочного партнера?
Именно. В бизнесе мы смотрим на пожизненную ценность клиента. В благотворительности я оцениваю долгосрочную ценность отношений с донором. Мы строим не разовые акции, а стратегические партнерства, которые дают предсказуемость и устойчивость.
Мой подход всегда дополнен пониманием мотивации людей. Образование в иешиве и психология высокого доверия помогают мне говорить с успешными людьми не только о цифрах, но и о смысле, о том, какое наследие они хотят оставить.
Вы создали it-инкубатор и смогли за считанные месяцы с нуля нарастить объемы привлеченных средств до нескольких миллионов долларов. Расскажите, в чем главное сходство и разница между привлечением денег в стартап и сбором средств на благотворительные цели?
На структурном уровне подход одинаково строгий. И инвестор, и стратегический донор должны четко видеть, во что вкладываются. Для стартапа это продукт и рынок. Для нас — модель социального воздействия, где мы доказываем прозрачность и эффективность. И там, и там ключевое — команда и доверие к ней. Моя задача — показать, что наш коллектив способен обеспечить заявленный результат.
Ключевое отличие — в природе «возврата на инвестиции». В бизнесе ищут финансовую отдачу, умножение капитала. В благотворительности — реализацию личных ценностей, создание наследия. Я помогаю людям, достигшим материального успеха, увидеть в их вкладе не расходы, а инвестицию в нечто большее — в миссию, в вечность. Если венчурный фандрайзинг продает продукт, то стратегический — смысл, используя при этом самые строгие бизнес-инструменты.
В фонде SOLOMON.help вы всего за год прошли путь от линейного сотрудника до ключевой позиции директора по фандрайзингу и развитию. Расскажите о работе там. Помощь в нем адресована только еврейской общине или всем?
Наша экосистема состоит из двух частей. Первая — это закрытый деловой клуб. Это некоммерческая организация, среда для предпринимателей и топ-менеджеров. Условие участия — не покупка абонемента, а обязательный ежемесячный благотворительный взнос. Эти средства идут на поддержку системных проектов: образование, медиа, инфраструктура в еврейской общине. Такой взнос — это ценностный фильтр. Он создает атмосферу глубокого доверия, превращая клуб в сообщество-семью, где бизнес строится на общей ответственности.
А помощь выходит за рамки этого сообщества?
Безусловно. Для прямой адресной помощи мы создали отдельную платформу. Это открытая краудфандинговая площадка. Мы помогаем всем, кто оказался в беде, независимо от веры или национальности. Оплата сложной операции ребенку, помощь погорельцам, поддержка малоимущих семей — критерий только острая нужда. Моя философия проста: мы начинаем с поддержки своей общины, чтобы иметь силы и ресурсы помогать всему миру. Боль и доброта не имеют национальности.
Вы упомянули, что развиваете американский IT-проект на стыке технологий и благотворительности. Как технологии могут изменить традиционную помощь?
Технологии для нас — не самоцель, а инструмент решения конкретных проблем. Я много наблюдал за работой раввинов в разных странах. Это люди, которые строят детские сады, организуют помощь, но при этом вынуждены быть и фандрайзерами, и завхозами. Система децентрализована, нет единых стандартов, и ее успех зависит от личных сил одного человека.
На основе моего опыта в фандрайзинге и управлении благотворительными системами, я создал IT-платформу, которая решает проблему с двух сторон. Для раввинов мы создаем цифровой инструмент, который берет на себя рутину, автоматизируя процессы и делая помощь прозрачной. Это освобождает их время для главной, духовной работы. Для доноров-предпринимателей мы создаем глобальную сеть: искусственный интеллект помогает найти партнеров или ментора в любой точке мира, можно создавать свои события внутри платформы. Мы не заменяем человеческое тепло технологиями, мы убираем бюрократические барьеры, чтобы это тепло могло свободно распространяться.
Фонд помогает тысячам людей. Есть ли история за последний год, которая тронула вас лично и подтвердила правильность пути?
Таких историй две, и они равноценны. Первая — о спасении жизни. На нашей платформе был кейс мальчика, которому требовалась срочная операция на сердце. Мы запустили сбор среди членов клуба. Люди, которые в бизнесе торгуются за каждый процент, без лишних вопросов переводили деньги. Сбор закрыли меньше чем за сутки. Фотография улыбающегося ребенка после операции — лучшее доказательство, что наша система работает. Мы превращаем цифры на счетах в биение живого сердца.
А вторая история?
Вторая — о спасении души. Она про трансформацию самих людей. Помню одного предпринимателя, который пришел в клуб циничным и жестким, сфокусированным только на прибыли. Он прямо заявил, что в благотворительность не верит и интересуется только связями. Я не спорил, просто вовлекал его в диалог. Прошел год. На одном из благотворительных вечеров я увидел, как он, слушая историю подопечного, плачет. Он встал и закрыл значительную часть сбора. Позже он подошел и сказал: «Я всю жизнь думал, что крутость — это сколько я заработал. А сегодня я впервые почувствовал себя человеком». Видеть, как с людей спадает шелуха цинизма и просыпается душа, — это мое главное подтверждение. Мы не просто спасаем жизни нуждающихся, мы помогаем обрести новые ценности тем, кто уже многого достиг, выстраивая устойчивые модели благотворительности, применимые в разных странах и сообществах.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
