Убийство девятилетнего Паши, который вместо школы мыл фары машин на парковке у гипермаркета, всколыхнуло не только Петербург, но и всю страну. Люди проклинают убийцу, жёстко критикуют неблагополучную семью, в которой жил ребёнок, ищут виноватых среди педагогов и социальных работников. Но при этом в своей жизни ничего не меняют. Большинство остаются в стороне от страшной истории, будто она не имеет к ним никакого отношения. А меж тем, как ни ужасно это признавать, в такую ситуацию может попасть любой. Почему же люди уверены, что с их детьми такого случиться не может?
Много вопросов
30 января Паша уехал на машине с взрослым мужчиной — и пропал. Тело ребёнка три дня спустя нашли в одном из водоёмов Ленобласти.
Обстоятельства трагедии сразу вызвали вопросы. Из-за чего мальчик не ходил в школу? Почему в его многодетной семье считали нормальным, что он с братьями и друзьями зарабатывает деньги, намывая фары и стёкла машин на парковке гипермаркета? По какой причине никто не интересовался знакомствами девятилетки, ведь, как выяснилось, со своим убийцей он общался минимум полгода? Как так вышло, что органы опеки закрывали глаза на проблемы семьи, в которой росли семеро детей? И, наконец, почему в учебном заведении не отреагировали на то, что ребёнок школьного возраста не учится?
Сейчас ищут виноватых — и не только в преступлении, но и в том, почему несовершеннолетний в принципе оказался в опасной ситуации.
Первый зампред комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Татьяна Буцкая запросила у органов опеки Петербурга информацию о работе со школой.
«В сообщениях СМИ мы прочитали, что ребёнку было девять лет и он не посещал школу, так как не прошёл психолого-медико-педагогическую комиссию. Я отправила письмо в органы опеки, чтобы понять, отслеживают ли они тех детей, которые по возрасту должны в школе учиться, но не учатся, и не потому, что у них надомное или дистанционное обучение. То есть его школа вообще не взяла на обучение», — рассказала она spb.aif.ru, добавив, что необходимо и важно знать, как вообще ведётся работа органов опеки со школами. И чтобы детей, которые находятся вне учебного процесса, не было вообще.
Следственный комитет возбудил уголовное дело о халатности сотрудников школы № 391 и соцслужб Красносельского района Петербурга. По данным СК, они не проводили профилактическую работу с мамой Паши, хотя семья на учёте состояла. Также в ведомстве отметили, что работники школы, где учатся братья мальчика, знали, что Паша достиг необходимого для поступления возраста. Но содействия для зачисления в учебное заведение не оказали.
Розовые очки
Поиск виноватых и отсутствие собственных действий — это психологический защитный механизм, который срабатывает в условиях хронической тревоги и бессилия, считает психолог Анастасия Вайнер.
«Когда человек сталкивается с историей вроде гибели Паши, его психика оказывается перед невыносимой правдой: мир небезопасен, дети уязвимы, а контроль взрослых и социальных институтов иллюзорен или вовсе отсутствует. Признать собственную уязвимость и ответственность многим слишком больно, поэтому включается защита в виде отрицания, обесценивания или переноса вины на семью пострадавшего ребёнка».
Так, по словам специалиста, люди бессознательно снижают собственную тревогу: если трагедия произошла «потому что семья плохая», значит, в «нормальной семье» такого не случится. Это создаёт ложное чувство безопасности и позволяет не менять собственное поведение, даже если сохраняются объективные риски. Пример перед глазами: бабушка друга Паши, который продолжает мыть фары на той же парковке, говорит об этом совершено спокойно.
«Бабушка, да и родители в целом, искренне верят, что их ребёнок „умнее“, „осторожнее“, „под присмотром“, потому что признать, что угроза системная и не зависит от личных качеств, вызывает тревогу и чувство беспомощности, — поясняет психолог. — Это помогает избежать боли и ответственности, но делает повторение трагедий возможным. Пока общество предпочитает искать „виноватые семьи“ и не видеть опасные условия, в которых оказываются дети, риск остаётся для всех — независимо от социального статуса и условий жизни тех или иных семей».
Чтобы справиться с ситуацией, специалист, в первую очередь, советует снять «розовые очки». «Безопасность ребёнка — это не индивидуальная заслуга семьи, а результат коллективной ответственности. Надо отказаться от иллюзии, что „с нами этого не случится“, „у нас-то по другому“, и честно признать уязвимость ребёнка перед внешним миром. Важно не искать виноватых, а сфокусироваться на условиях риска: где ребёнок находится, кто рядом, есть ли у него близкий взрослый, которому ребенок доверяет. Тревогу надо не обесценивать, а использовать как сигнал к действию — усиливать контроль, говорить с детьми прямо, честно и регулярно, вмешиваться, когда видишь опасность. Именно осознанное внимание и готовность действовать снижают риск, а равнодушие лишь создаёт иллюзию безопасности».
Занятия начались
Впрочем, в Петербурге не молчат о трагедии с Пашей и пытаются извлечь уроки из случившегося. Во многих городских и областных школах с детьми разбирали эту историю, объясняли, как избежать подобных ситуаций.
Начались и занятия со взрослыми. Так, специалисты поискового отряда «ЛизаАлерт», занимавшегося поисками Паши, провели для родителей открытые уроки.
«Пришло более двухсот человек, и родители все были мотивированы, все очень внимательно слушали, очень много было пап, что нас приятно удивило, — рассказала руководитель направления школы „ЛизаАлерт“ Светлана Сущеня. — Задавали вопросы по теме, записывали. Мы разбирали важность разговора с детьми о том, кто такие безопасные взрослые, кто свой, кто чужой, что знакомый — это не значит „безопасный“ и „свой“. К кому, не рискуя, можно обращаться именно в городе».
Светлана признаёт, что 45-минутного занятия явно недостаточно — нужно, чтобы родители самостоятельно и постоянно обновляли свои знания.
«Мы планируем повторять эти встречи, — пообещала Сущеня. — Пользуемся тем, что нас сейчас хотят слышать и готовы слушать».
Волонтёры, чтобы провести уроки безопасности, ходят и по школам, и детским садам. Они отмечают, что заявок сейчас так много, что их уже перестали принимать — людей не хватает. Правда, после гибели Паши много людей записались, чтобы обучиться на инструкторов и читать лекции. «Может быть, в следующем учебном году мы сможем больше школ посещать, но все равно нас мало», — заключила Светлана.
Вопрос назрел давно
Председатель комиссии ЗакСобрания Петербурга по социальной политике и здравоохранению Александр Ржаненков:
«Почти во всех регионах опека находится в видении муниципальных образований. Муниципалитеты вообще выполняют всё, что могут и не могут. Но у них ограниченные возможности. Кадровые, прежде всего. И загруженность колоссальная.
Я предлагаю перераспределить полномочия в сфере опеки, этот вопрос назрел давно. Плюс кадровое укрепление муниципальных органов, дополнительные штаты, при необходимости организационно-технические меры. Конечно, муниципалы оформляют документы, выплачивают в соответствии с законом какие-то суммы и многодетными семьями, и всем остальным. Но системно взаимодействовать с семьями, которые оказываются в трудной ситуации, проверять их, общаться, какие-то действия предпринимать — это крайне проблематично. Они это делают, это святые люди. Но нужно им помогать».
Похищение и убийство 9-летнего мальчика. Кадры с места трагедии
Похищение и убийство 9-летнего мальчика. Кадры с места трагедии
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
