Петербург — город, где сцена давно стала частью городского фольклора. Истории, которые здесь рассказывают в кулуарах, порой затмевают любой драматический сюжет.
Но город на Неве умеет хранить тайны. И каждый, кто хоть раз попадал за кулисы, навсегда заражается этим особым театральным восприятием реальности, где примета соседствует с историей, а вымысел нередко оборачивается правдой. Подробнее — в материале spb.aif.ru.
«Подъезжаем к театру, сударь!»
В первой половине XIX века среди столичных франтов и «золотой молодёжи» существовало негласное, но железное правило: прибыть пешком в Александринский театр — значит публично признать себя человеком без положения. Причём расстояние до входа могло составлять каких-то сто метров, рассказывает петербургский гид Татьяна.
«Предприимчивые извозчики быстро уловили запрос публики. Они выстраивали свои экипажи прямо на Невском проспекте, у сквера перед театром. Щёголь нанимал пролётку, лихо огибал площадь и через минуту торжественно высаживался у самых дверей. Стоило это недёшево, но репутация была дороже».
Музыкальная каторга
Сегодня опера Глинки «Руслан и Людмила» — гордость репертуара Мариинского театра, но в 1842 году её премьера чуть не обернулась провалом. Публика, привыкшая к лёгким итальянским мотивам, откровенно издевалась. Зрители не стеснялись выражать своё недовольство и громко смеялись, свистели, а некоторые демонстративно покидали зал.
Тогда младший брат императора — великий князь Михаил Павлович — придумал изощрённое наказание для провинившихся офицеров: отправлять их слушать «Руслана и Людмилу» от первого до последнего акта. Поговаривают, что однажды, когда после спектакля зал неожиданно затребовал автора, великий князь сочувственно похлопал растерянного Глинку по плечу и буквально вытолкнул его на сцену со словами: «Иди, Христос страдал более тебя». Композитору аплодировали, но, по воспоминаниям современников, овация была, скорее, снисходительной.
Конные баталии в Мариинке
Нынешний храм балета изначально задумывался как театр-цирк. Круглая сцена предназначалась для акробатов, наездников и... конных баталий. В середине XIX века здесь вовсю шли патриотические драмы с джигитовкой, ружейной стрельбой и участием «четвероногих артистов».
Одна из таких постановок называлась «Блокада Ахты́» (Битва за Ахты́ — военное столкновение между мюридами Имама Шамиля и русскими войсками с 14 по 22 сентября 1848 года возле аула Ахты́ в Дагестане. — Ред.). По легенде, император Николай I ехал мимо театра и поинтересовался у часового, что сегодня идёт на сцене. Солдат подумал, что произнести «Ахты́» (прозвучало бы как Ах, ты!) в присутствии императора вслух рискованно. Не растерявшись, он отрапортовал: «Блокада АхВы́», Ваше Величество».
Дворец для бывшего погонщика слонов
В 1850-х годах кассиром императорских театров служил некто Руадзе. В прошлом — погонщик слонов одного из бродячих цирков. Благодаря театральной должности он сказочно разбогател и заложил огромный дом на углу Мойки и Кирпичного переулка.
Масштаб стройки поразил даже Николая I. Как-то проезжая мимо, император спросил: «Кто этот богач?» Услышав, что владелец — всего лишь театральный кассир, царь велел привести его для объяснений. Перепуганный Руадзе, не зная, как оправдаться, отправил вместо себя жену — знаменитую красавицу. «Дом строю на свои сбережения», — с загадочной улыбкой заявила она императору. Тот вопросов задавать не стал, а Руадзе оставили в покое. Супружеская хитрость вошла в театральный фольклор как образец находчивости.
Памятник любви на Невском
Блистательная комедийная актриса Александринки Варвара Асенкова свела с ума не одного мужчину. А самым страстным из её поклонников был граф Яков Иванович Эссен-Стенбок-Фермор. По преданию, именно ради неё граф построил знаменитый «Пассаж» на Невском проспекте.
Легенда гласит: на этом самом месте он в последний раз увидел актрису. Не сумев пережить разлуку (или просто желая увековечить память о возлюбленной), граф возвёл «Пассаж» — один из первых в России крытых торговых комплексов. Если верить фольклору, каждый камень помнит вздохи влюблённого вельможи.
Призраки Театра Ленсовета
Не обошлось и без мистики. В Театре имени Ленсовета до сих пор рассказывают о неупокоенной актрисе XIX века, якобы погибшей после неудачной премьеры. Начинающие артистки в гримёрках иногда слышат странный шёпот. Что удивительно — этот голос может внезапно подсказать забытый текст или успокоить перед выходом на сцену.
Ещё одна местная достопримечательность — кресло, которое всегда пустует, даже при полном аншлаге. История гласит, что в нём ещё в советские годы любил сидеть бывший директор театра. А с театральной сценой связан призрак знаменитой актрисы начала XX века Алисы Коонен. Когда в 1949 году театр закрыли «за формализм» (политическая расправа того времени), дух Коонен будто бы навсегда остался в родных пенатах. По ночам тихие шаги Алисы иногда слышат сторожа.
Легенда о несчастном бароне
В 1829 году учитель фортепьяно Бернар открыл свой нотный магазин на Большой Миллионной (одно из исторических названий Миллионной улицы, использовалось до середины XIX века. — Ред.) — там жили большинство его учеников. Дело шло неплохо, но настоящую известность заведению принёс несчастный барон.
Легенда, скорее всего, придуманная самим Бернаром для рекламы, гласит: у одного знатного господина была невеста, страстно любившая вальсы Бетховена и Вебера. Барон хотел сделать ей подарок — найти новые, такие же прекрасные сочинения. В магазине их не оказалось. Тогда он прислал Бернару триста рублей и попросил устроить конкурс среди композиторов. Так родился «Конкурс музыкального магазина Бернара», благодаря которому было создано несколько вошедших в историю вальсов. Счастья барону они, впрочем, не принесли. Невесту он всё равно потерял.
Трагик, восставший из гроба
Василий Андреевич Каратыгин был звездой Александринки, кумиром публики, ведущим трагиком своего времени. Он умер в 1853 году. Но долгие годы по Петербургу ходил леденящий душу слух: артиста похоронили заживо.
Якобы во время отпевания гроб неожиданно зашатался, а потом из-под крышки послышался глухой стук. Когда в панике вскрыли гроб, Каратыгин будто бы приподнялся и... снова замер. Одни говорили, что это была посмертная судорога, другие настаивали: трагик на несколько мгновений вернулся в сознание, а потом умер окончательно. Так родился миф о «восставшем из гроба актёре», который десятилетиями будоражил театральную публику.
Сесть на рукопись
Актёрское сословие самое суеверное, а у каждой приметы многолетняя история. Если рукопись пьесы упала на пол — это к срыву спектакля. Спасти ситуацию можно, если немедленно сесть на неё — даже если текст упал в лужу на улице. Посидеть нужно несколько минут, а затем можно встать, крепко зажав рукопись в кулаке.
«Я не суеверный человек, но в эту примету верю. Есл 546 и текст пьесы падает, я всегда на него сажусь. Не могу ничего с собой поделать», — рассказывал ныне покойный режиссёр и театральный педагог Марк Захаров.
Смотреться в зеркало, перед которым гримируется другой актёр, — к несчастью. Нарушать личное пространство перед выходом на сцену категорически запрещено.
Принесённое из дома мыло нельзя ни давать коллегам, ни выносить обратно. Оно должно жить за кулисами и принадлежать только одному хозяину. Дурная примета и рисунки, наклейки или таблички на двери гримёрки. Они отвлекают от образа и мешают сосредоточиться.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
