В 2026 году исполняется 120 лет со дня рождения Григория Белых. Сегодня его имя знают далеко не все, а вот «Республику ШКИД», книгу о беспризорниках Петрограда, помнят несколько поколений читателей. Но история этой повести гораздо сложнее привычной школьной легенды. Её автор оказался жертвой репрессий, книгу после его ареста изъяли из библиотек, а её возвращение к читателю растянулось более чем на два десятилетия. При этом сама «Республика ШКИД» оказалась не только популярной повестью, но и своеобразным документом эпохи. Подробнее читайте в материале spb.aif.ru.
Петроград, беспризорники и ШКИД
Имя Григория Белых золотыми буквами вписано в историю советской литературы, но его личная судьба оказалась трагически короткой и несправедливой. Совместно со своим близким другом Леонидом Пантелеевым он подарил миру книгу «Республика ШКИД», ставшую не просто главным документом о жизни послереволюционного Петрограда 1920-х годов, но и настоящим учебником человечности для нескольких поколений читателей.
История создания этого произведения неразрывно связана с судьбой авторов, которые сами были частью описываемого ими мира. В начале 1920-х годов Петроград, истощённый Гражданской войной, революционными потрясениями и голодом, столкнулся с беспрецедентной волной детской беспризорности. Тысячи сирот и потерявших связь с семьями подростков наводнили улицы города, сбиваясь в банды и занимаясь мелкими кражами. Для спасения и перевоспитания таких детей советское государство создавало закрытые учебные заведения нового типа. Одним из них стала Школа социально-индивидуального воспитания имени Достоевского, или ШКИД. Школой руководил Виктор Николаевич Сорока-Росинский, который потом появился в книге под именем Викникасора. Именно это обстоятельство во многом определило дальнейшую судьбу повести.
Казалось бы, читателям предложили историю подростков, их проделок, конфликтов, дружбы и попыток начать новую жизнь. Автор научной статьи о произведении Дмитрий Козлов сообщает, что критики 1920-х годов увидели в книге прежде всего описание педагогической системы. Уже вскоре после выхода «Республики ШКИД» споры о художественных достоинствах повести уступили место дискуссиям о том, насколько успешным был описанный в ней способ воспитания беспризорников.
Педагогические споры вокруг методов ШКИД
В 1927–1930-х годах к «Республике ШКИД» относились далеко не однозначно. Одни критики воспринимали её почти как документальный рассказ о том, как советская школа способна изменить человека. Другие видели в книге серьёзные педагогические недостатки. Сотрудник Научно-педагогического института методов школьной работы Наркомпроса РСФСР С. Шабалов, например, опасался, что после чтения книги мысли подростков могут пойти «в социально вредную сторону».
Особенно много вопросов возникало к методам Викникасора. В реальной школе Сорока-Росинский делал большой акцент на интеллектуальном развитии воспитанников, литературе, творчестве, индивидуальности ребёнка. Обозреватели же считали, что подростков необходимо прежде всего приучать к труду и коллективу.
Одним из самых известных критиков оказался Антон Макаренко. Поначалу он прочитал «Республику ШКИД» с восторгом. Но позднее стал резко относиться к описанной в ней системе. Главную проблему он видел в том, что школа не смогла создать полноценный коллектив воспитанников.
Сам Сорока-Росинский позднее признавался, что, приступая к работе с беспризорниками, не имел готовой методики. Приёмы воспитания приходилось вырабатывать непосредственно в процессе работы. Его педагогическая позиция строилась скорее на постоянном поиске решения для конкретного ребёнка, чем на универсальной системе.
Более того, соавтор книги Леонид Пантелеев много лет спустя сам предупреждал, что художественное изображение школы сильно исказило её реальную историю. В письме педагогу Любови Кабо он писал, что и авторы «Республики ШКИД», и сам Сорока-Росинский сделали многое, чтобы читатель не смог до конца понять, чем была ШКИД на самом деле. Книга стала своеобразной художественной памятью воспитанников школы. Именно поэтому произведение сегодня представляет интерес для истории Петрограда.
Кроме того, критики 1920-х почти не задавались вопросом, насколько точно Белых и Пантелеев изобразили Петроград начала десятилетия. Их больше интересовало, правильно ли воспитывать подростков так, как это показано в книге.
Захватывает то, что в «Республике ШКИД» осталась живая речь людей той эпохи, представление подростков о мире, их отношения с улицей, школой, культурой и взрослыми. Поэтому книга позволяет увидеть Петроград 1920-х не только глазами чиновника или историка, но глазами подростка, который сам оказался внутри этой эпохи.
Особенно показательно описание культурной жизни ШКИД. В школе выпускали множество самодеятельных газет и журналов. Позднее Пантелеев вспоминал, что при шестидесяти воспитанниках там выходило около шестидесяти газет и журналов, а также существовали собственные издательства, музей и театр. Для голодного и разорённого послереволюционного города это выглядит почти невероятно. Но именно в этом и заключается одна из главных особенностей ШКИД. Культура здесь становится способом вытянуть подростка из среды, в которой он оказался.
Трагедия и триумф
За оглушительным успехом и всенародной любовью к книге скрывалась глубокая личная трагедия одного из её создателей, которая на долгие десятилетия превратилась в негласную тайну советской литературы. Всё изменилось после ареста Григория Белых в 1935 году.
Белых был приговорён к трём годам лишения свободы за «антисоветскую агитацию и пропаганду». Арест не был связан с содержанием «Республики ШКИД». Но для самой книги последствия оказались тяжёлыми. Её перестали переиздавать и изъяли из библиотек. В 1938 году, находясь в заключении, Григорий Белых скончался от болезни в тюремной больнице в возрасте 31 года, так и не успев реализовать свой огромный творческий потенциал. После этого Леониду Пантелееву неоднократно предлагали выпустить книгу без фамилии репрессированного соавтора. Пантелеев отказывался.
Так судьба двух соавторов разошлась трагически. Книга продолжала жить в памяти читателей, а один из её создателей оказался фактически вычеркнут из литературного процесса.
Вскоре Пантелееву удалось добиться посмертной реабилитации Белых и затем поставить вопрос о переиздании «Республики ШКИД». Но даже после реабилитации это оказалось непросто.
В 1957 году переработанная рукопись была направлена в «Детгиз» (Детское государственное издательство в СССР). Однако издательство не выпускало книгу ещё четыре года. «Республику ШКИД» сначала напечатали в ГДР в 1959 году, а в 1960-м она появилась во «взрослом» издательстве «Советский писатель». Лишь после этого книгу снова издали для детей.
После возвращения «Республика ШКИД» быстро вошла в золотой фонд советской детской литературы. Её популярность ещё сильнее выросла после экранизации 1966 года. Одновременно увлеченность к книге вызвал новый интерес и к реальной Школе имени Достоевского, и к фигуре Сороки-Росинского. Именно поэтому «Республика ШКИД» неожиданно оказалась актуальной спустя несколько десятилетий после своего появления.
«Республика ШКИД» пережила своего первого автора. В 1927 году её читали как рассказ о педагогическом эксперименте. В 1930-е книга стала жертвой репрессивной политики, хотя её содержание не было причиной ареста Белых. В 1960-е она превратилась в символ возвращения забытых страниц прошлого. А сегодня её можно читать ещё и как один из литературных портретов Петрограда эпохи разрухи, беспризорности и культурных экспериментов.
Имя Григория Белых стоит рядом с именем Леонида Пантелеева на первой странице «Республики ШКИД». Но, чтобы понять эту книгу сегодня, важно помнить не только её героев и Викниксора. Важно помнить и самого Белых, чья собственная судьба стала частью истории одной из самых известных книг о Петрограде 1920-х.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
