Василий Иванович Степанюк, ветеран Метростроя с общим трудовым стажем 63 года, из них он посвятил метростроению в Москве и Ленинграде 43 года. Старейшина трудовой семейной династии метростроевцев:
— В ночь с 21 на 22 июня 1941 года мы заканчивали проходку ствола для сооружения будущей станции метрополитена «Технологический институт». Погрузив последнюю лопату грунта в бадью, в 4 часа утра отправили ее на-гора. Бригада Михаила Егорова поднялась из шахты на поверхность, а спустя некоторое время последним поднялся и я. Наверху ребята меня встретили как-то необычно. Все молчаливы, растеряны, и я понял, что-то случилось, какое-то вязкое чувство тревоги стало обволакивать меня.
«Началась война с Германией», — сказали мне…
А на следующий день в военкомате на мою просьбу отправить на фронт услышал следующее: «Метростроевцы мобилизации не подлежат». В считанные дни из строителей метро были сформированы 10 батальонов со своей техникой. И каждый из тех, кто в них действовал, по праву может считать себя фронтовиком. Главной задачей было возведение оборонительных сооружений, но нередко приходилось бросать лопаты, оставлять кабины машин и в только что вырытых траншеях отбивать атаки врага. Наглость фашистов, их самоуверенность в безнаказанности были поразительны. Они рвались к городу, не предвидя серьезного сопротивления, исключали всякие случайности. Помню, в первые дни войны в районе деревни Черная наши женщины копали противотанковый ров. И вдруг появился немецкий истребитель. Он низко пролетел вдоль рва, стреляя по белым женским платочкам. Убитые и раненые заполонили ров.
А в это время недалеко от рва сидел Николай Трошин с винтовкой и видимо ради озорства или в отчаянии вскинул винтовку, выстрелил в самолет. И… попал. Стервятник с черными крестами на крыльях рухнул на землю недалеко от рва. Женщины из траншеи выбежали к месту падения самолета. Оказывается, их можно бить! А обалдевшего от случившегося Николая тут же почему-то прозвали «штурманом». Точно проложил курс фашисту. И так было на войне.
Враг всей своей мощью шел на Ленинград. Обстановка менялась часто и потому часто мы меняли свои позиции. Сооружали противотанковые рвы, доты, дзоты, уже через некоторое время часть их была разгромлена, и нас снова направляли на восстановление или строительство новых. И все это под носом у врага, под бомбами и обстрелами, но всегда и в таких условиях строили добротно и намного раньше срока. В подтверждение своих слов приведу такой пример.
На одном участке я руководил сооружением огневых точек. И вот прибыла военная комиссия принимать нашу работу. Стоя на готовом доте, офицер спрашивает меня: «А где же доты, которые вы сдаете?». Пришлось потеснить его, показать. Он очень удивился и похвалил за отличную, выполненную по всем правилам военного искусства работу. А как же могло быть иначе. Мы знали, что врага нужно не только остановить, но и уничтожить. За нами Ленинград, и людей подгонять или упрашивать необходимости не было. Они понимали свою ответственность, трудились не покладая рук, со смекалкой, презирая саму смерть, которая всегда была рядом.
Такими для меня запомнились начало и первые дни войны. Так неожиданно и очень быстро метростроевцы оказались на фронте, на войне. А впереди нас ожидали очень тяжкие дороги войны, которые нам предстояло превращать в дороги победы. Как и бывает на войне, мы несли потери, терпели лишения, боролись и выстояли. И уже с первых дней войны стремление победить врага не оставляло нас до последних ее дней.
Смотрите также:
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Торжество жизни. Тысячи мирных граждан погибали, но не сдавались врагу 
Цена хлеба 
«Весь Ленинград голодает». Блокадный дневник 14-летней Капы Вознесенской